Мой ответ породил только новые вопросы, но вопросы слишком сложные, чтобы объясняться вот так.
Вангьял взял мою правую руку, поднял и развернул ладонью вверх. На месте ожога осталось легкое покраснение. Удивленным его взгляд не был. Он, кажется, ожидал чего-то подобного. И вопрос задал соответствующий, хотя для меня несколько неожиданный, заставивший недоверчиво засмеяться. Можно ли меня убить?
– Да!
Он тоже улыбнулся, не отводя от моего лица внимательных теплых глаз. А потом вдруг резко склонился и поцеловал.
Если бы он сделал это медленнее, я бы отклонилась. Тут не успела. Поцелуй был нежным, осторожным. Закрыв глаза, он, будто в забвении, настойчиво ласкал мои губы. В этой настойчивости читалось больше мягкости, чем агрессии. Не будь я эмпатом, не поняла бы этого. Но я поняла и, верно, оттого позволила себя вести. Не ответила на ласку, но и не сопротивлялась ей.
Он выдохнул, ощутив мое отношение, и на несколько минут словно с ума сошел. Отпустил мою руку, обнял, прижал к себе. Поцелуй уже не был мягким, теперь он по-настоящему требовал ответа.
И не получал.
Усилием воли он остановился и заглянул мне в глаза.
– Как твое имя?
Настойчивый. Очень настойчивый. И он действительно хотел знать имя. Не из любопытства, а из жажды познать меня.
– Мое имя – тебе. Другие – Индан, – поставила я условие.
Огонь в желтых глазах разгорелся сильнее. Он все еще прижимал меня к себе и отпускать явно не желал. Но это было ожидаемо. Неожиданным стало мое собственное нежелание, чтоб отпускал.
Раньше ничего подобного не случалось при погружении. Я постаралась избавиться от неуместных эмоций.
Он ждал.
– Забава."
"– Забава, – повторил он хрипловато. В его произношении имя звучало непривычно.
Глава 5
– Забава, – выдохнул он сердито. Я резко развернулась, едва не опрокинув набор цветной туши. Мне бесконечно нравился здешний закат, пару дней мечтала его запечатлеть.
– Да?
Вангьял всегда выглядел одинаково подтянуто, серьезно, надменно. Именно такой он стоял сейчас позади меня на крыше центрального крыла, где я сидела.
Невозмутимый внешне для всех вокруг, кроме меня. Он был зол и немного напуган и растерян. И чем дольше смотрел на меня, тем сильнее злился. Еще читалась нежность. Она росла вместе со злостью.
Вернулся из Торгового Совета, не нашел меня и испугался, что сбежала.
Я не ошиблась, в этом мире существовало рабство. Родиться рабом было нельзя, но вот попасть в рабство было бесконечно просто. За долги, за любое преступление.
