Рабыню уже изображать научилась, а слуга – это то же самое, но попроще. Главное удержаться и не расцарапать холодную, невозмутимую физиономию. У меня при виде него сердце от радости прыгает, а он даже рук из-за спины не вытащил. Чурбан бесчувственный.
Чурбан усадил меня на заднее сиденье автомобиля, сел рядом и скомандовал Закарину ехать на вокзал.
– На вокзал? – удивилась я.
– Вагон успеют включить в вечерний состав.
Я пожала плечами, откинулась на сиденье и закрыла глаза:
– Чунта пропал?
– Да. – Вангьял не удивился моему вопросу.
– Знаешь почему?
– Знаю.
Он действительно знал. Может, уже знал больше меня. Он умен, глава разведки, это его мир, и минуло больше суток с момента моего похищения.
– Значит, умеешь драться? – после длительного молчания пробормотал Вангьял. В голосе его отчетливо проскользнула ласка.
Не открывая глаз, я улыбнулась:
– Если я тебя не била, это еще не значит, что не могу.
Закарин хрюкнул и закашлялся.
– Пить хочу, – вздохнула я. – Очень. Поесть тоже бы не отказалась.
– И кто тут хозяин? – беззлобно прошептал Вангьял.
Ну а потом я наконец дождалась хоть какой-то видимой реакции с его стороны. Нежно, осторожно он взял мою кисть и сжал в своих руках."
"Насколько мне было одиноко и страшно за прошедшие сутки, я осознала в кабинете начальника железной дороги, где нам любезно предложили подождать отправления состава. Воды мне Вангьял достал еще по дороге, Закарину останавливаться пришлось и бежать в ресторан. А вот ужин приготовил личный повар господина Сонама. Ему меня представили, как невесту, что стало сюрпризом для нас обоих.
Пока я в одиночестве ела, Вангьял, развернув Сонама ко мне спиной, стал для него самым внимательным слушателем. Начальник станции поведал обо всех своих бедах, печалях и проблемах. Если бы я умела принимать трапезу, как полагается местной высокопоставленной невесте, Вангьял ко мне спиной никого бы не разворачивал, но я не умела, и к лучшему. Хоть наелась от души и с удовольствием.
Когда поезд тронулся, а проводник удалился вместе с дополнительной охраной, оставив нас наедине, мой названый жених опустил шторы, включил свет, дошел до меня и обнял.
Да так обнял, что дышать стало неудобно. Стянул с меня платок, уткнулся носом в мои волосы и едва слышно пробормотал что-то невнятное. Я ни слова не поняла, но вспомнила, что нечто схожее он шептал мне каждую нашу близость. Странная, ни на что не похожая комбинация звуков.
– Давай один вопрос решим, пока не забыла, – глухо проговорила я ему в плечо.
