Никто даже толком не понимал, что это такое. Сегодня же в одной только компании Нини работает около ста человек в Португалии и десятки людей – в других странах мира."
"Она – Dama Comendadora, то есть что-то вроде британской Дамы, обладательница самого почетного титула своей страны. Лауреат множества национальных и международных премий. Успешный, богатый человек, знаменитость. Но вот она по моей просьбе записывает что-то в мой блокнот, для этого пришлось извлечь из сумочки очки, и – о боже! – дужка у них оказалась сломана.
«Вечно у меня с очками что-нибудь случается», – бормочет она. А я сижу напротив, смотрю на нее и думаю: встретишь на улице или в кафе такую вот симпатичную, миниатюрную, непритязательно одетую женщину, может быть, обернешься вслед, подумаешь: что-то в ней есть, изюминка какая-то. Но – Гранд Дама? Комендадора какая-то? Да ни за что на свете!
В Лиссабоне Нини оформляла отель «Фигейра», то есть «Фиговое дерево». И оформила так, что – офигеть! И вот один важного вида британский джентльмен как раз и офигевал.
Рассматривал все, цокал языком. Особенно его поразил умывальник, выполненный в форме гигантского инжирного плода. То есть не буквальное воспроизведение, а тонкая стилизация. Если особенно не задумываться, можно подумать: просто красивая, неожиданная форма, теплое дерево, которое хочется потрогать, и глазу наслаждение… А если задуматься, то прямая ассоциация с названием отеля и сквозной темой дизайна. Джентльмен не выдержал, обратился к незнакомой женщине, захотел поделиться восторгом.
А Нини тоже не выдержала, похвасталась. Призналась: «Моя работа». Джентльмен смерил ее снисходительным взглядом, пробормотал: «You wish» – и пошел прочь.
Это английское выражение – «You wish» – можно перевести как: «Мечтать не вредно».
«Ну, вы догнали его, объяснили ему, что он ошибается?» – спрашиваю.
Нини только пожала плечами: зачем?
Вообще, это одна из ее центральных тем – внешнее и внутреннее.
Позднее, вернувшись после обеда в ателье, Нини показала мне запись одной из своих лекций на эту тему.
Она вышла на трибуну в ужасной одежде, почти в лохмотьях, в уродовавшем ее парике. И постепенно, по ходу беседы, разоблачалась, снимала с себя это уродство, – такой вот своего рода стриптиз, когда сбрасывается все наносное, тебе не свойственное, обнажается твоя истинная суть. И наконец предстала перед аудиторией золотоволосой красоткой, одетой во все белое.
