Онлайн-библиотека книг
Прошлой весной она привычно отнесла на помойку зимнюю обувь. Большинство женщин аккуратно чистят сапоги и укладывают их на антресоли до будущих холодов, но Алена привыкла покупать каждый сезон новую обувь, мода-то меняется, зачем таскать старье.
Поняв, что больше лежать на диване не удастся, Алена принялась метаться по городу в поисках работы и в конце концов оказалась в «Злате», куда ее приняли из-за отличного владения иностранными языками…
Сергей замолчал, выпил остывший кофе, поковырял ложечкой вязкую гущу и мрачно продолжил:"
"– Знаешь, она дико боялась вновь остаться без денег.
Я кивнул:
– Понятное дело, кому понравится оказаться без копейки.
Кудимов тяжело вздохнул:
– Нет, ты не понимаешь, у Алены просто развилась фобия. Тот год, что она провела, бегая между скупкой и ломбардом, сильно изменил ее. У нее просто начиналась паника, если в кошельке оказывалась последняя сотня. Я не преувеличиваю, настоящая истерика, с рыданиями, всхлипываниями и криками: «Боже, я нищая! Это ужасно! Нищая!»
Одновременно со страхом бедности пришла и жадность, совершенно дикая.
– Ты не поверишь, но ей было жаль и чужих денег, – объяснял Кудимов.
Один раз они вместе на машине Сергея отправились за город. Вечером перед въездом в Москву остановились у автомойки.
Когда Сергей вышел, его тачка, все такая же грязная, стояла у обочины. Журналист удивился:
– До сих пор не начали мыть? Вот сволочи, сейчас я их подгоню.
– Сережа, – сказала Алена, – они тут хотят за мойку двести рублей.
– Ну и?.. – обозлился Кудимов. – Деньги-то я тебе оставил.
– Дорого очень, – пробормотала Шергина, – вот Лена Латышева живет в Капотне, там за стольник все чистят.
Кудимов чуть не треснул бабу по уху, но потом сдержался и спросил:
– Ты предлагаешь пилить через всю столицу в Капотню, чтобы не тратить лишние сто рублей? Хороша экономия, посчитай, сколько бензина уйдет, да и времени жаль!
– Все равно там дешевле! – со слезами на глазах воскликнула Алена, и Сергею снова захотелось ее стукнуть.
