Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Боги, я даже ответить на приветствие не могла, только кивнула и улыбнулась, указав на горло.

– Вы, тесса, ежели заболели, так и скажите, – разволновался юноша. Я укоризненно посмотрела на него. – А, ну да, вы ж не можете… О, так чо, не будет сегодня премудростей ваших? Ура! Тож дело! Так чего, знахаря, может, позвать?

Я закивала. Потом тут же замотала головой, не зная, как дать ему понять, чтобы отвёл меня к местной шаманке. Наверняка я выглядела бесконечно глупо, когда попыталась жестами изобразить колдовство.

В моём привычном мире суетливость, энергичная жестикуляция и излишняя мимика считались дурным признаком простолюдина. Воспитанные люди никогда себе этого не позволяют, потому что нет таких ситуаций, где бы нельзя было выразить мысль или чувства словами. А если словарного запаса не хватает, то молчите, пожалуйста, и не выказывайте свою необразованность.

Юна эти мои ужимки восхитили, и он с радостью включился в новую игру:

– Чевой, в отхожее место вам, что ль, надо? А, банан хотите! Не?.

. Зуб разболелся, да? Так тохунга заговорить может, знахарь-то выдерет просто…

Я чуть не набросилась на Юна, отчаянно кивая головой. Тохунга, да!

– Не, тохунга сам приходит, когда надо. Куда ж я вас к нему поведу, когда живёт он неведомо где?

Я нахмурилась. «Он»? Разве тохунга не та старая дови? И хлопнула себя по лбу, окончательно презрев все правила приличия. Как же я сразу не сообразила, что можно написать! Схватила бумагу и принялась быстро строчить на ней вопросы.

– Говор-рришь много! – раздался противный голос у меня над ухом, в воздухе мелькнуло что-то яркое и разноцветное, а затем огромная птица выхватила у меня рук карандаш и с наглым видом устроилась на шкафу. – Аур-рем!

От неожиданности я застыла, подумав, что ослышалась. И покрутила пальцами у губ, обращаясь к Юну и с изумлением указав на птицу.

– Ну, говорит, ага. Чего такого-то? – не понял Юн. – Это ж ко-капо, брательник наш старший.

Батя те-капо сначала его родил, а потом уж нас, дэвров, из клюва отрыгнул.

– Ко-капо! – звонко подтвердила птица противным голосом и расщеперила крылья.

Я только разевала рот, будто могла что-то сказать. Говорящие птицы? Серьёзно? А что дальше? Настоящее волшебство и перевоплощение в зверей? Дэвры в том числе верили, что могут оборачиваться в первого же убитого ими хищника.

Обхватив голову руками, я только пучила глаза не хуже вчерашних хойя.