Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Боги милостивые, я тут ещё суток не провела, а в голове уже ничего не укладывается! Мало того, что я обезголосела и вынуждена размахивать руками, как обезьянка, так ещё какая-то наглая говорящая птица писать не даёт! Нет, с меня хватит! Сама эту колдунью найду! Жестами показав Мелли, что мне нужно прогуляться, я распахнула резную дверь фаре.

И прямо на пороге наткнулась на вчерашнюю дови. Сейчас я смогла её рассмотреть: высокая, костлявая, вся высохшая, с чёрными птичьими глазами, она была сплошь обвешана амулетами, а накидка из цветных перьев придавала ей сходство с попугаем.

Не сдержавшись, я возмущённо начала заламывать пальцы, показывать на рот, на горло…

– Всё ещё говоришь много, – покачала головой тохунга. – Завтра приду.

Я всего на секунду обернулась, чтобы махнуть Юну, но когда повернулась обратно, тохунги уже и след простыл.

– Ух, жуткий он мужик, конечно, – поёжился Тийге. – Но сильный шаман. Чего приходил-то?

Я захлопала глазами.

– Вы чего, тесса? – заржал Юн. – Сроду среди наших тохунг баб не было!

«Дови! В перьях! И ожерелье из зубов и раковин!» – яростно показывала я на себе исчезнувшую старуху.

– Ну, – не понял Юн. – Всё верно, в львиной шкуре. Тохунга и был это. Чего сказал-то?

Да будто я женщину от мужчины не отличу! Особенно когда у неё длинные острые груди чуть не до пупа свисают! И какая ещё шкура?!.

– Чот нервная вы какая-то, тесса, – почесал репу Юн. – Лунные дни ещё не прошли? Вам бы в Таупо искупнуться, это озеро у нас такое на вершине Таухары. А чевой? Давайте прям щас вас и свозим! А то завтра на охоту идём, а прежде надо лесному духу поклониться, он как раз там и живёт сейчас, у воздушного брата гостит…

Я только махнула рукой – делайте уже, что хотите… Я поняла, что ни логика, ни научные знания, ни личные границы, ни правила приличий на этом диком острове просто не работают.

Сказано – сделано. И, да, договариваться о встрече за несколько недель – с обязательным письменным подтверждением накануне! – здесь было не принято. Юн умчался в ту же секунду, а через двадцать минут земля содрогнулась от топота копыт.