Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Дамы постарше с каменными лицами потянулись к экипажам, даже не спросив мнения своих спутников. Перепуганных до икоты фрейлин поспешно увела Имельда.

– Чот да, неудобненько получилось, – промямлил Юн, почесав кончиком ножа грудь. – Пожрём тогда, может, вашсочность? Тётушка, вы это, того… звиняйте, что ль.

В его льняной гриве запуталось несколько ярких лепестков от безнадёжно загубленных коллекционных роз. Королева Рания лишь глубоко вздохнула. На Николаса больно было смотреть. До танцев, бабочек и прочих сюрпризов дело так и не дошло.

Зато на следующий день была организована королевская охота, и вот там дэвры проявили себя во всей красе. В лесах Астеви-Раша особых хищников не водилось, и подразумевалось, что это будет лёгкая весёлая погоня с охотничьими собаками за заранее пойманной и выпущенной лисой…

Сначала дэвры долго ржали над тонконогими скакунами, что подобрали им в королевской конюшне.

– Да не, красавчики они у тебя, вашличество, – успокоили они задетого за живое короля Кервена.

Пришлось срочно пригнать крестьянских битюгов из ближайшей деревни. На забаву с выпущенной лисой дэвры лишь недоумённо похлопали глазами, а потом принюхались, подобрались и рванули в самую чащу. Совсем в другую сторону. Воины отсутствовали часа три, и дамы, устроившиеся на полянке для пикника, уже откровенно скучали. Периодически раздавались выстрелы, и если это стреляли хойя, то я была уверена, что каждая пуля нашла свою мишень.

Лису-то, конечно, мужчины загнали. А вот добыча дэвров посрамила бы лучших ловчих королевства. Разгорячённые и довольные, они приволокли на поляну подбитого лося, пару кабанчиков и пяток волков. Всякую пернатую и пушистую мелочь, неосторожно попавшуюся на охотничьей тропе, они и за добычу то не считали. Ярый выволок из леска упирающегося молодого медведя, невесть где обнаруженного – косолапых тут давно не видели.

Медведя было решено определить в зоопарк, а вот кабанчиками с радостью занялся Потрошила, всё поглядывая на розовые щёчки приглянувшейся ему молодой баронессы Эйтшпиль-Хайн. Её бабка при дворе славу имела самую дурную, с откровенным пренебрежением и очень колко высмеивая общепринятые правила поведения.