– Не «наверное», а нормально! – воскликнула Калиша и вновь начала гладить мальчишку по волосам. Люк чувствовал – может, он ошибался, а может, и нет, – что между ними что-то происходит. И это что-то доступно только им. Некий внутренний обмен.
– Ну давай. Расскажи ему свой гребаный анекдот, а потом сразу на боковую.
– Ты сказала плохое слово.
– Угу. Валяй.
Авери посмотрел на Люка.
– Охотник гулял по лесу и увидел голубые ели. Присмотревшись, он понял… Что он понял?
Люк хотел сообщить Авери, что анекдоты про голубых в приличном обществе больше не рассказывают… Впрочем, приличным обществом тут и не пахло.
– Сдаюсь.
– Он понял, что голубые не только ели, но и пили!
– Ага. Почему курица перешла дорогу?
– Чтобы попасть на другую сторону?
– Нет. Потому что дура. Все, спи давай.
Авери хотел сказать еще что-то – может, вспомнил очередной анекдот, – но Калиша тут же шикнула и принялась снова гладить его по волосам. Ее губы беззвучно двигались. Авери начал клевать носом. Глаза его осоловели, веки медленно закрылись, на секунду открылись, снова закрылись… И больше уже не поднимались.
– Ты что-то с ним сделала? – спросил Люк.
– Просто спела ему колыбельную. Мне мама такую пела. – Она говорила тихо, почти шепотом. – Вообще-то мне медведь на ухо наступил, но когда поешь мысленно, мелодия, похоже, не имеет значения…
– А мальчик, кажется, не слишком сообразительный, – заметил Люк.
Калиша уставилась на него долгим укоризненным взглядом – тем самым, от которого Люк моментально заливался краской (как полчаса назад, когда она застала его за разглядыванием голых ног Хелен).
– Для тебя, умник, весь мир не слишком сообразительный.
– Нет, я не такой, – возразил Люк. – Просто…
– Ладно, расслабься. Я поняла, что ты хочешь сказать. Нет, у него с мозгами все в порядке. Тут другая проблема. Такие сильные ТЛП-способности ничего хорошего человеку не дают. Обычные люди, которые не умеют читать мысли, почти с рождения начинают…
– …считывать намерения окружающих?
– Да. Без этого нам не выжить среди людей – нужно понимать, что означают выражения лиц, интонации.
Одних слов мало. Чтобы пережевывать твердую пищу, нужны зубы. Здесь то же самое. Наш бедный дурик – как Топотун из диснеевского «Бэмби». Его зубами только траву и можно жевать. Сечешь?
Люк ответил утвердительно.
Калиша вздохнула.
– Институт – не самое лучшее место для таких топотунов. А с другой стороны, какая разница? В конечном счете мы все угодим на Дальнюю половину.
