— У каждого своя работа, — добродушно заметил пенсионер. — Устал парень!
— Хотел бы я так устать, — заметил Самусенков выставляя на стол бутылки со спиртным. — Не работа, а курорт с первоклассным обслуживанием.
Илларион Константинович хотел что-то сказать, однако не успел. Джимисюк вдруг приподнял голову.
— Кто устал? — недоуменно вращая мутными глазами, воскликнул он. — Позор!
— И точно позор, Володя! — ухмыльнулся Забродов.
Увидев хорошего знакомого, Джимисюк радостно раскинул руки и заорал:
— Илларион!?
— Он самый! — подтвердил полковник ГРУ в отставке и сел рядом с художником на стул.
Джимисюк хотел было встать, чтобы обнять дорогого гостя, однако сил на это у него не хватило.
— Молодец, что приехал! — похвалил он и тут же задал вопрос: — Выпить есть?
Забродов указал взглядом на бутылки, стоящие на столе:
— Есть!
У Джимисюка округлились глаза, на смуглом усатом лице расплылась счастливая улыбка.
— Ну ты человек! — воскликнул он и потянулся к литровой бутылке водки.
Однако Самусенков отодвинул бутылку и укоризненно бросил:
— Ты что, вообще, Вова, охренел?
Джимисюк удивленно вытаращил глаза:
— В смысле?
Реставратор недовольно покачал темноволосой головой.
— У нас, парень, в деревне сначала здороваются, — поучительным тоном изрек он, — а потом уже садятся за стол и пьют водку!
Джимисюк на мгновение растерянно нахмурился, но тут же заорал во все горло, протягивая руку для дружеского рукопожатия:
— Санек!
— А во-вторых, пить без друзей, Вова, — это свинство! — подытожил реставратор.
— Так душа горит… — не найдя ничего лучшего, попытался оправдаться художник.
Однако его оправдания оказались прерваны приходом симпатичной молодой женщины, переодевшейся в легкое голубое платье, за которой следовали Константин Гуреев и Вячеслав Демакин.
— Это точно, — воскликнул бородатый хозяин мастерской, — пить без друзей — сущее свинство! А душа, Джимисюк, — вещь не материальная, может и святым духом насытиться!
Хозяин мастерской тут же повернулся к гостям и поздоровался за руку с седовласым пенсионером:
— Привет, Константинович!
Забродов, слегка привстав, пожал руку Гурееву и Демакину:
— Привет, мужики!
Гуреев бросил косой взгляд на бутылки с водкой и шампанским и, довольно крякнув, расплылся в благодушной улыбке.
— Заждались, брат, тебя…
— Вот мы и проверим сейчас, — с некоторым злорадством произнес Джимисюк, ты будешь питаться святым духом!
Гуреев повернулся к своему усатому приятелю, потом обвел всех пристальным взглядом и рассмеялся.
