— А то, что непосредственно через спорт наши лидеры успокаивали своих подданных и гасили очередные вспышки недовольства в тех или иных регионах огромной страны, гасили с помощью побед их любимых спортивных команд, — пояснил Абрамов, — ведь футбол недаром называют «игрой миллионов».
Илларион усмехнулся.
— Ты хочешь сказать, Андрюша, что людям можно тупо затуманить голову таким способом? — недоверчиво проговорил Забродов.
Гость неопределенно склонил голову набок и твердо сказал:
— По крайней мере, на какое-то время.
Забродов, протяжно вздохнув, покачал головой.
— А какое это отношение имеет к нашим баранам? — напрямую спросил он.
— А такое, что умные люди, жадные и нечистые на руку чиновники поняли, что на этом деле можно хорошенько подзаработать, — ответил Андрей. — Система ведь была уже создана, действовала для определенных кругов почти легально. Оставалось к политическим прицепить свои личные интересы.
— Понятно, этим мерзавцам только и оставалось, что поднять то, что плохо лежит, — раздраженно произнес Забродов и закурил сигарету.
— А чтобы поднять, особых усилий и не нужно было, Илларион, — сказал Абрамов, — тотализатору лет ненамного меньше, чем проституции.
Забродов встал и направился в кухню, чтобы принести из холодильника холодного пива, однако не успел он сделать и нескольких шагов, как раздался телефонный звонок — громкий и протяжный.
— Телефон, Ларик! — подсказал гость.
— Слышу! — ответил хозяин квартиры и тут же, прислушавшись, добавил: — Кажется, межгород!
Забродов быстро вышел в коридор, где находился телефон, и снял трубку с аппарата.
— Слушаю вас… — сказал он.
— Привет, Константинович! — раздался радостный и возбужденный мужской голос.
У Забродова екнуло сердце.
— Ефремов, ты? — уточнил он.
— Он самый, — весело ответил редактор питерского журнала «Футбол».
Илларион Константинович, услышав голос Александра Ефремова, сразу же напрягся, но это было приятное напряженное нетерпение. Голос питерского приятеля был торжественно-радостным.
— Ну не томи, гад, — воскликнул Забродов, — говори, какие у тебя новости!?
Александр Ефремов не отказал себе в удовольствии помучить своего собеседника и придать своей новости больше важности и торжественности. Он многозначительно несколько раз кашлянул и победоносно произнес:
— Она признала одного из них!
Забродов с большим энтузиазмом громко спросил:
— Кого именно?
— Смуглолицего кавказца со шрамом, — ответил Александр Ефремов.
