А что, очень заметно?
— Да у вас на лбу написано, — усмехнувшись, ответил наблюдательный спортсмен, — и в походке, и в манере поведения, я уже не говорю о вашем интересе…
Полковник Забродов смущенно покраснел. В принципе он и не старался скрыть свой интерес к загадочному убийству брата своей возлюбленной, просто он не знал, как подойти к этому вопросу в создавшейся ситуации.
— Вот поэтому и списали на пенсию, — горько усмехнувшись, смущенно произнес Илларион Константинович Забродов, хотя причина была совсем в другом.
Андрей Коржаков недоверчиво посмотрел на своего пассажира и вернулся к разговору о своем друге.
— У Славки врагов не было, — честно признался он, — хотя недоброжелателей и завистников было хоть отбавляй, врагу своему не пожелаешь! И они все разного поля ягодки были! Одни завидовали его мастерству и таланту вратаря, другие рвали волосы на заднице от ревности, а третьим не давали покоя его контракты с клубом и рекламодателями.
Забродов понимающе причмокнул губами.
— И в самом деле, врагу такого не пожелаешь, — согласился он.
Андрей грустно вздохнул и добавил:
— Мне показалось, что Славик был не очень-то рад нашей победе над владикавказским «Аланом».
Забродов настороженно взглянул на рассказчика и уточнил:
— Это когда он отразил одиннадцатиметровый удар?
— Да! — подтвердил Коржаков. — Я еще его провожал домой, вернее, нам по пути было, и я обычно после игры или тренировки езжу домой на машине и подвожу Славку.
Но на этот раз он наотрез отказался, и мне пришлось с ним топать через весь город.
Илларион Константинович не на шутку призадумался: он почувствовал, что именно здесь кроется корень всех зол.
— А ты не знаешь, отчего он был без настроения? — поинтересовался инструктор.
Молодой человек неуверенно пожал плечами:
— А кто его знает.
Он вообще в последнее время стал каким-то замкнутым и неразговорчивым.
— Это когда? — уточнил Илларион Забродов.
Андрей нахмурил брови, стараясь припомнить странное поведение своего друга и коллеги по команде, и, порывшись в потаенных уголках своей памяти, тихо воскликнул:
— Да, Константинович… Точно! Это началось летом, после того, как он пропустил дурацкую и нелепую пенку в игре с московской «Спартой».
