Инсургент

Я поднимаю брови: не знала, что ненависть Тори к Джанин — общеизвестный факт, хотя, возможно, это не так. Он должен знать о Тори то, чего больше никто не знает, сейчас, когда они оба являются лидерами.

— Уверена, это можно устроить, — отвечает Эвелин. — Меня не волнует, кто её убьёт, я просто хочу, чтобы она умерла.

Тобиас смотрит на меня. Я хотела бы рассказать ему о раздирающих меня противоречиях… объяснить, почему из всех людей именно у меня есть сомнения по поводу уничтожения Эрудитов. Но я не знаю, как сказать об этом, даже если бы на это было достаточно времени.

— По рукам, — говорит он.

Тобиас протягивает руку, и она пожимает её.

— Мы должны встретиться в течение недели, — говорит она. — На нейтральной территории. Большинство Отречённых любезно разрешили нам остаться в их части города, чтобы разработать план борьбы с последствиями атаки.

— Большинство из них, — повторяет он.

Лицо Эвелин становится непроницаемым:

— Боюсь, многие всё ещё поддерживают твоего отца, и он посоветовал им избегать нас, когда наносил визит несколько дней назад, — она горько улыбается.

— Они сослали тебя? — уточняет Тобиас. — Я думал, ты ушла.

— Нет, как ты и предполагаешь, Отреченные были склонны к прощению и примирению, но твой отец имеет большое влияние в Отречении, и всегда имел. Я решила уйти, а не сталкиваться с унижением общественного изгнания.

Тобиас выглядит ошеломлённым.

Эдвард, который все это время стоял, прислонившись к стене вагона, говорит:

— Пора!

— Увидимся в течение недели, — говорит Эвелин.

Пока поезд проезжает всё дальше по улицам, Эдвард прыгает. Пару секунд спустя Эвелин следует за ним. Мы с Тобиасом остаёмся в поезде, молча, прислушиваясь к стуку колёс по рельсам.

— Зачем ты привёл меня, если всё равно собирался заключить союз? — наконец, спрашиваю я.

— Ты не остановила меня.

— Что мне полагалось сделать, размахивать руками? — я хмурюсь. — Я этого не люблю.

— Это должно быть сделано.

— Я не думаю, что это сработает, — говорю я. — Должен быть другой способ.

— Какой другой способ? — спрашивает он, скрестив руки на груди. — Тебе просто не нравится она. Не нравится с тех пор, как ты впервые её увидела.

— Очевидно, что она мне не нравиться! Она оставила тебя!

— Они сослали ее. И если я решил простить ее, ты тоже должна попытаться! Я тот, кого оставили, не ты.

— Речь не об этом. Я не доверяю ей. Я думаю, она пытается использовать тебя.