Инсургент

В последний раз, когда мы делали это, он хотел показать мне свет в штабе Эрудитов, хотел рассказать, что они планируют напасть на Отречение. Но сейчас мне кажется, что мы собираемся встретиться с Афракционерами.

— Достаточно понятлива, чтобы догадаться, что ты уклоняешься от ответа, — говорю я.

Он вздыхает:

— Да, я прошел через страх высоты. Хотел увидеть, нет ли каких-то перемен.

— И он изменился, не так ли?

Он отбрасывает с лица упавшие на глаза волосы и избегает моего взгляда. Я и не знала, что его волосы такие густые, трудно судить об этом, когда они настолько коротки, как у Отречённых, но сейчас они на два дюйма длиннее и почти достают до лба.

— Да, — говорит он. — Но количество не изменилось.

С левой стороны слышится гудок поезда, но в первом вагоне свет не горит.

— Пятый вагон сзади! — кричит он.

Мы оба начинаем бежать. Я нахожу пятый вагон и левой рукой хватаюсь за ручку, подтягиваясь как можно сильнее. Я пытаюсь затащить ноги внутрь, но не получается; они опасно близки к колёсам, я кричу и обдираю коленки об пол, пока затаскиваю себя внутрь.

Тобиас забирается следом за мной и приседает рядом. Я сжимаю колени и скриплю зубами.

— Эй, дай мне посмотреть, — говорит он и задирает мои джинсы над коленкой. Его пальцы оставляют невидимые глазу полоски холода, и я думаю о том, чтобы схватиться за его рубашку и притянуть для поцелуя; хочу прижаться к нему, но не могу, мешают наши с ним секреты.

Моё колено в крови.

— Это мелочь. Заживет быстро, — говорит он.

Я киваю. Боль уже стихает. Он аккуратно расправляет мои джинсы. Я ложусь на спину, глядя в потолок.

— Так он до сих пор в твоём пейзаже страха? — спрашиваю я.

Это выглядит так, будто кто-то зажег спичку позади его глаз.

— Да. Но по-другому.

Он говорил мне однажды, что его пейзаж не менялся с тех пор, как он впервые прошёл через него во время инициации. Но если он изменился, даже чуть-чуть, это уже что-то.

— Теперь там есть ты.

Он морщится, глядя на свои руки.

— Вместо того чтобы застрелить ту женщину, как это было раньше, я должен смотреть, как ты умираешь. И я ничего не могу сделать.

Его руки сжаты. Пытаюсь придумать, что бы такого сказать: «Я не собираюсь умирать»? Но я не знаю, как получится. Мы живём в опасном мире, и я не настолько привязана к жизни, чтобы пойти на всё, что угодно, чтобы выжить. Я не могу переубедить его.

Он смотрит на часы.

— Они будут здесь с минуты на минуту.