Инсургент

Он не сопротивляется, но после нескольких секунд бормочет мне в щеку:

— Трис.

— Ладно, ладно. — Я закрываю глаза. Я пришла сюда для чего-то важного: сообщить ему о разговоре, который услышала.

Мы садимся совсем близко друг к другу на его кровать, и я начинаю с самого начала. Я рассказываю ему, как следила за Маркусом и Джоанной в саду. Я рассказываю ему о вопросе Джоанны о времени атаки, об ответе Маркуса, о последовавшем споре. Во время рассказа я слежу за выражением его лица.

Он не выглядит заинтригованным или шокированным. Вместо этого, каждый раз при упоминании Маркуса его лицо искажает гримаса.

— Ну, и что ты думаешь? — спрашиваю я, закончив свой рассказ.

— Я думаю, — начинает он осторожно, — что Маркус хочет чувствовать себя более важным, чем он есть на самом деле.

Я ожидала совсем не такого ответа.

— Ну и… Считаешь, он просто рассказывает небылицы?

— Полагаю, на самом деле есть какая-то информация, которая была известна Отреченным и которую жаждала получить Джанин, но я думаю, он преувеличивает ее важность.

Тешит собственное эго, заставляя Джоанну думать, что у него есть что-то, что она хочет узнать, а он ей не скажет.

— Я не… — я не согласна. — Я не думаю, что ты прав. Его слова не были похожи на ложь.

— Ты не знаешь его так же хорошо, как я. Он отличный лжец.

Он прав, я не знаю Маркуса, уж точно я знаю его хуже, чем Тобиас. Но верить Маркусу мне подсказывает моя интуиция, и обычно я ей доверяю.

— Может ты и прав, — говорю я, — но разве мы не должны узнать что происходит? Только чтобы убедиться?

— Я думаю, что гораздо важнее разбираться с очевидными проблемами, — отвечает Тобиас. — Вернуться в город. Узнать, что там происходит. Найти способ победить Эрудитов. Возможно, мы поймем, что имел в виду Маркус, разобравшись с этими проблемами. Ладно?

Я киваю. Это похоже на хороший план — умный план. Но я ему не верю.

Я не верю, что важнее двигаться вперед, а не пытаться выяснить правду. Когда я узнала, что я Дивергент… когда я узнала, что Эрудиты нападут на Отреченных, эти открытия все изменили. Правда — это повод пересмотреть любой план.

Но трудно убедить Тобиаса сделать что-то, чего он не хочет, и еще труднее поверить своим чувствам, когда нет никаких доказательств, кроме интуиции.

Поэтому я соглашаюсь. Но я не меняю свое мнение.