Инсургент

Они передадут все данные с компьютеров Эрудитов на компьютеры других фракций.

Дверь позади меня распахивается.

И я слышу голос Калеба:

— Что ты здесь делаешь?

Его голос пробуждает меня. Я поворачиваюсь и смотрю прямо на пистолет.

У него глаза моей матери — мутно-зеленые, почти серые, хотя его голубая рубашка делает их цвет более ярким.

— Калеб, — говорю я. — Ты знаешь, что делаешь?

— Я здесь, чтобы остановить тебя! — его голос дрожит. Пистолет колеблется в руках.

— Мы здесь, чтобы сохранить данные Эрудитов, которые Афракционеры хотят уничтожить, — отвечаю я. — Не думаю, что у тебя есть желание нас останавливать.

— Это неправда, — говорит он и кивает головой в сторону Маркуса. — Зачем ты объединилась с ним, если не пытаешься найти что-то еще? Что-то, что для него важнее, чем все данные Эрудиции вместе взятые?

— Она рассказала тебе об этом? — спрашивает Маркус. — Тебе, ребенку?

— Во-первых, она не говорила мне, — отвечает Калеб.

— Факты… — произносит Маркус, — …заключаются в том, что она боится реальности и хочет, чтобы не было Отреченных. Впрочем, речь не обо всех. Не о твоей сестре. К ее чести.

Я хмурюсь. Мне хочется убить его даже тогда, когда он говорит комплименты.

— Моя сестра, — говорит Калеб тихо, снова глядя на меня. — Не знает, что получится в итоге.

— Мы здесь с определенной целью! — Маркус почти кричит. — Мы завершили нашу миссию, пришло время сделать то, зачем мы здесь!

Я не знаю цели или миссии, о которых говорит Маркус, но Калеб не выглядит удивленным или растерянным.

— Мы не посланы сюда, — возражает Калеб. — И в ответе лишь перед собой.

— Я знал, что от того, кто провел слишком много времени с Джанин Мэттьюс, нельзя ожидать ничего, кроме эгоизма.

С меня довольно. Пока Калеб смотрит на Маркуса, я поворачиваюсь и бью его по запястью, от толчка пистолет выпадает из его рук. Мне остается лишь поднять его.

— Ты должна доверять мне, Беатрис, — просит он, его подбородок трясется.