Инсургент

Я вздрагиваю, боясь, что все здание рухнет, если он приложит чуть больше усилий. На окнах так много грязи, что даже свет не проникает внутрь. Мы следуем за Эдвардом в отсыревшее помещение. В слабом свете фонаря я вижу… людей.

Людей, сидящих на скрученном постельном белье. Людей, открывающих банки с едой. Людей, пьющих воду. И детей, лавирующих между группами взрослых, одетых в разноцветные одежды — детей Афракционеров.

Мы в ""доме"" Афракционеров, и хотя подразумевается, что они разрознены, изолированы и не имеют общества, Афракционеры собрались вместе.

Вместе, как фракция.

Не знаю, чего я от них ожидала, но их нормальный вид меня удивляет. Они не дерутся и не избегают друг друга. Одни шутят, другие тихо переговариваются. Однако постепенно понимают, что нас тут быть не должно.

— Сюда, — говорит Эдвард, подманивая нас пальцем. — Она здесь.

Мы следуем за Эдвардом вглубь здания, которое, по идее, давно заброшено. Нас встречают внимательные взгляды и молчание. В конце концов, я перестаю сдерживать любопытство.

— Что здесь происходит? Почему вы все вместе?

— Ты думала, что они — мы — разобщены? — говорит Эдвард через плечо. — Так и было какое-то время. Не способные ни на что, кроме поиска еды из-за голода. Но потом Стиффы начали давать им еду, одежду, инструменты, все. Они стали сильнее и ждали. Они были такими, когда я нашел их, и они приняли меня.

Мы идем по темному коридору. Я чувствую себя как дома, в темноте и тишине туннелей Бесстрашных. Тобиас, однако, закручивает нитку от рубашки вокруг пальца, вперед-назад, снова и снова.

Он знает, с кем мы должны увидеться, но я до сих пор не имею об этом ни малейшего понятия. Как так случилось, что я почти ничего не знаю о парне, признавшемся мне в любви, парне, чье имя достаточно значимо, чтобы сохранить нам жизнь в поезде, полном врагов?

Эдвард останавливается у металлической двери и стучит по ней кулаком.

— Стой, ты сказал, что они ждали? — говорит Калеб. — Чего же они ждали?

— Пока мир не распадется на части, — говорит Эдвард.

 — И сейчас это произошло.

Дверь открывается, в проходе стоит женщина с суровым видом и внимательно нас изучает.

— Бездомные? — говорит она.

— Вряд ли, Тереза, — он указывает своим большим пальцем через плечо на Тобиаса. — Это Тобиас Итан.

Тереза смотрит на Тобиаса в течение нескольких секунд, а затем кивает.

— Он, определенно. Подождите.

Она снова закрывает дверь. Тобиас тяжело сглатывает.

— Ты знаешь, за кем она пошла, ведь так? — говорит Калеб Тобиасу.