Инсургент

— Примерно год назад, — он сползает по стене и закрывает глаза. — Она послала мне закодированное сообщение с предложением встретиться. Я согласился из любопытства и увидел ее. Живую. Как ты, возможно, догадалась, это не стало счастливым воссоединением.

— Почему она ушла из Отречения?

— У нее была причина, — качает он головой. — И неудивительно, ведь мой отец… скажем так, Маркус обращался с ней не лучше, чем со мной.

— Это то… из-за чего ты злишься на нее? Из-за того, что она предала Маркуса?

— Нет, — отвечает он слишком жестко, его глаза открыты.

 — Я не из-за этого злюсь.

Я подхожу к нему, будто приближаюсь к дикому животному, медленными шагами по цементному полу.

— Тогда почему?

— Я понимаю, почему она бросила отца, — говорит он. — Но почему она не взяла меня с собой?

Я поджимаю губы.

— О. Она оставила тебя с ним.

Она оставила его один на один с его наихудшим кошмаром. Не удивительно, что он ненавидит ее.

— Да, — он поднимается с пола. — Оставила.

Мои пальцы неловко находят его, и наши руки сплетаются.

Я знаю, что на сегодня хватит расспросов, и позволяю тишине завладеть нами до тех пор, пока он сам ее не нарушит.

— По-моему, — говорит он. — Лучше дружба с Афракционерами, чем вражда.

— Возможно, но чего нам будет стоить эта дружба? — спрашиваю я.

Он качает головой:

— Не знаю. Но у нас нет выбора.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Перевод: Маренич Екатерина, Ника Аккалаева, Валентина Суглобова, Мартин Анна, Воробьева Галина

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль, Юлия Митрофанова

Один из Афракционеров разжег костер, чтобы мы могли разогреть пищу.

Те, кто хочет есть, сидят в кругу вокруг большой металлической миски, в которой горит огонь. Сначала нагреваем банки, затем раздаем ложки и вилки и передаем банки по кругу так, чтобы каждый смог попробовать содержимое каждой. Когда я погружаю свою ложку в банку с супом, то стараюсь не думать о том, что таким образом можно подхватить множество болезней. Эдвард усаживается на землю рядом со мной и берет банку супа из моих рук.

— Итак, все вы из Отречения? — он запихивает лапшу и кусок моркови себе в рот и передает банку женщине слева.

— Были, — отвечаю я. — Но Тобиас и я перевелись, и… — неожиданно я понимаю, что не стоит никому говорить о том, что Калеб и Сьюзан присоединились к Эрудитам. — Калеб и Сьюзан все еще Отреченные.

— А, твой брат. Калеб, — говорит он. — Ты бросила свою семью, чтобы стать Бесстрашной?"

"— Ты говоришь, как Искренний, — бросаю я раздраженно.