Тебе я тоже не позволю сгореть.
- А дом?! Нет уж! Надо тушить! Может, еще не поздно. Тель, где горит?! - Я уставилась на крылатика, который и не думал срываться со своего насеста и куда-то лететь.
- Сказал бы я, где у тебя горит, - неожиданно спокойно отозвался этот чешуйчатый заср… гад. - Нет никакого пожара. Однако, не ожидал я от тебя такого, Марти! Вот совсем не ожидал! Ладно, экти Ардашир - он проспится и не вспомнит, что тут было на лестнице, а ты?
- А я - не забуду, - честно призналась не столько Телю, сколько себе самой.
- Генерал точно не вспомнит?
Я оглянулась на Ардашира, который продолжал вольготно разлеживаться на ступенях и, похоже, намеревался снова задремать. Если бы не его приподнятое настроение, я вообще подумала бы, что эта вспышка драконьей страсти мне пригрезилась.
- Очухалась? - напомнил о себе Тель.
- Вполне.
- Голову больше не потеряешь?
- Не думаю.
- Тогда постарайся растолкать его превосходительство. Нельзя его на ступенях оставлять.
Надо хотя бы до кушетки у входа на кухню довести. А то ведь повернется во сне, покатится вниз, покалечится… - Дракончик смотрел на Ардашира озабоченно.
- Ладно, попробуем. Экти Ардашир! Давайте-ка вставайте, надо перебраться куда-то, где вам удобнее будет, - я склонилась к драконищу, попыталась потянуть его за руку, помочь подняться.
- Удобнее будет тебя целовать? - Пока генерал о нашем поцелуе явно не забыл.
И вот что отвечать? Засада! Как же я могла так… увлечься?
- И это тоже, - я пожала плечами, не желая вступать в пререкания.
- Так что, идем?
- Ну, раз ты приглашаешь… - Ардашир схватился за перила, пошатываясь, встал вертикально. - Вообще-то, я голоден, - вспомнил он вдруг.
- Так ужин готов! Еще не остыл даже! - обрадовалась я.
Пусть уж драконище мясо жует, а не с поцелуями лезет.
Надеюсь, он не о другом голоде?
21. Роковые слезы
Пока спускались по лестнице, Ардашир держался за перила. Я лишь страховала его, чтобы не завалился, промахнувшись мимо ступеньки.
А вот когда лестница закончилась, вся тяжесть драконьей туши легла на мои хилые плечи. Сам истинный смог бы передвигаться разве только ползком, на четвереньках.
- Шажок! Ну! Еще! - командовала я, пыхтя и отдуваясь, пока он с трудом переставлял свои заплетающиеся ноги.
Мы преодолели две трети пути. Оставалось совсем чуток, когда его превосходительство изволил запнуться о краешек ковра и все же рухнул, увлекая меня за собой.
