- Что с твоим человеком? Он что - не ел весь день? Или болеет? Ты же должен знать! - Гляди-ка ты, а генерал реально обеспокоен моим состоянием!
- Усталость и недоедание, а так - вполне здоров. Ему бы это… спать побольше, а отжиматься - поменьше, - вежливо намекнул мой крылатый защитник.
…расцелую его, когда «очнусь»!
- Понял. Учел. - Осознал свою вину генерал. - Сейчас-то что делать? Как Мартеля в чувства привести?
- Давайте я ему в лицо подую! - предложил Тель. - Марти же на духоту жаловался…
А вот это было зря!
- На духоту? Ну да, верно! Ему, видно, дышать тяжело, - припомнил генерал и полез расстегивать на мне куртку и распускать ворот нижней блузы.
Эй! Стоп! Мы так не договаривались! Не то чтобы у меня-Мартеллы верхние женские выпуклости сильно выступают, но они все ж таки есть, и вот-вот могут попасть его превосходительству на глаза!
- Ах-х! - Я изобразила слабое шевеление, приоткрыла глаза. - Экти? Что случилось? Зачем вы…
- Марти! Очнулся, доходяга! - обрадовался генерал.
Глаза у него были почти ясные и трезвые. - Вставай-ка давай! Сможешь?
- Не знаю… - неглубоко вздохнула я.
Слабость после обморока - это ведь естественно! Надо доказать Ардаширу, что Тель прав, и с отжиманиями в самом деле следует притормозить.
- Да откуда ж ты на мою голову… - тоскливо протянул истинный, встал, подхватил меня на руки и понес на кухню.
Там усадил на придвинутый к стене табурет.
- Сидеть сможешь? - спросил устало.
- Кажется… смогу, - едва заметно кивнула я, старательно показывая неуверенность в собственных силах.
- Воды?
- Нет… не надо. - Пить мне и в самом деле не хотелось.
Хотелось… запретного: снова поймать поцелуй генерала. Ощутить его дыхание на своей коже. Вжаться в его мощное горячее тело…
Я невольно облизала губы под пристальным взглядом пульсирующих вертикальных зрачков.
- Не смотри на меня так! - взвыл Ардашир, отскочил, схватился за первый попавшийся стакан, на дне которого плескалось всего пара глотков жидкости…
- Не-е-ет! - завопила я, когда сообразила, что это за жидкость.
Но… было поздно.
Генерал проглотил все мои с трудом наплаканные слезы. Недоуменно приподнял брови, скривился от горечи, уставился на меня вопросительно:
- Не понял…
Договорить он не успел. Вдруг раскрыл широко рот, задышал глубоко и часто. Черный дракон на его груди проступил особенно выпукло, покрылся чешуйками, дорожки из таких же чешуек побежали по рукам и ногам Ардашира, проступили на скулах и лбу.
