Интерлюдия смерти

— Излечима?

— Есть кое-какие средства. Скиннер дважды анонимно проходил курсы лечения в одной из частных клиник Цюриха. Процесс замедлился, но в его случае… У него появились осложнения, болезнь повлияла на сердце и легкие. Еще один курс он не выдержит. Врачи дали ему от силы год, теперь ему осталось примерно три месяца. И из этих трех месяцев — максимум два, когда он будет подвижен и деятелен. Он уже позаботился о самоэвтаназии.

— Да, это ужасно! — Ева сунула руки в карманы. Было что-то еще — это было видно по выражению глаз Рорка.

Он как-то по-особенному смотрел на нее.

— Все сходится, — сказала она. — Прошлое десятилетиями не давало ему покоя. И прежде чем он покинет этот мир, он желает свести счеты с врагами. И какой бы недуг ни разъедал его мозг, он наверняка только усугубил его несдержанность, фанатизм и неразборчивость в средствах. Ему важно сокрушить тебя до своего ухода. Что между вами еще? Что?

— Я просмотрел еще кое-какие материалы из досье Скиннера о той засаде. Его аналитические заметки, его версии.

Он был убежден, что вышел на след моего отца, прежде чем тот снова успел скрыться за границей. Скиннер задействовал свои связи. Считали, что отец направился на запад и несколько дней провел среди своих преступных сообщников. В Техасе, в Далласе… Ева…

К горлу подступила дурнота, сердце Евы забилось в сумасшедшем темпе.

— Но Даллас — это же огромный город… Это ведь совсем не значит, что…

— Время совпадает, — Рорк приблизился, сжал ее руки, словно желая взять ее напряжение на себя.

— Твой папаша и мой, два мелких проходимца в погоне за крупным кушем. Тебя нашли в Далласе всего через несколько дней после того, как Скиннер снова упустил моего отца.

— Хочешь сказать, они были знакомы, наши отцы?"

"— Хочу сказать, что слишком много совпадений, чтобы считать это простой случайностью. Я чуть было не проговорился тебе, — сказал он, прижав голову к ее лбу.

— Погоди, мне надо прийти в себя! — Ева отодвинулась, перегнулась через перила террасы, устремила взгляд на раскинувшийся внизу курорт.

Но перед глазами стояла лишь та темная, грязная комнатенка и в углу — она сама, с окровавленными руками, съежившаяся, словно загнанный зверек.

— У него тогда была какая-то сделка, — проговорила она чужим бесстрастным голосом. — Я не знаю, какая именно. Он тогда меньше пил, а мне было лучше, если он приходил домой напившись. И потом, я хорошо помню, у него тогда водились деньги. — Ева глубоко вздохнула. — Вот видишь, все сходится.