— Слушай, Йон, я вот никогда не понимал девок. Ей говоришь: «Пошли!» — а она жмется и только твердит: «Нет-нет». А если отступишься, согласившись с этим ее «нет», смотрит так, словно смертельно оскорбил и на сеновал все же идти надо было…
— А это завсегда так, — глубокомысленно изрек оборотень. — Я тоже, чем больше пытаюсь их уразуметь, тем меньше понимаю. Единственное, в чем точно убедился: принять дев такими, какие они есть, способна только земля.
— Ну да, тверди все едино: что баба, что мужик, что мрак и пепел, что дохлый дракон.
Я вступила в круг света, заставив сторожей технично свернуть научно-философский диспут.
— Чего тебе не спится? — по праву знакомца вопросил оборотень, как-то подозрительно кося глазом.
Я передернула плечами и зыркнула на охранника, оказавшегося широкоплечим юнцом. А со спины и не скажешь — здоровый какой. Парень сбледнул и спросил:
— Может, надобно чего, госпожа ведьма? Аль хотите водички попить? Так в котелке еще остался отвар…
Я хмуро глянула на говорунов, потом на котелок:
— Больше всего я сейчас хочу бутылку хорошего вина и амнезию, но пока в наличии вижу только этот ваш отвар и суровую реальность.
Парень окончательно загрустил. То ли не знал, что это за зверь такой — амнезия, а, следовательно, всучить его в ведьминские руки, чтобы отстала, не имел никакой возможности, то ли печалился из-за внезапно прерванной занимательной беседы.
Я, не спрашивая разрешения, присела между ним и Йоном. Журналисты, когда учуют сенсацию, могут быть дюже настырными, беспринципными и въедливыми.
Шкура, словно догадавшись об этом, непроизвольно от меня отодвинулся.
Я пододвинулась ближе. Он — еще раз отодвинулся. Я начала преследование в стиле бешеной улитки. Таким макаром мы переползали по бревну, пока оно не закончилось и шкура не поприветствовал землю тем местом, из которого растет хвост. И все это в гробовой тишине, под испуганным взглядом второго дозорного.
— Не смотри на меня так, — нашелся Йон, встал и потер бедро.
"
"— Как? — уточнила я, осматривая завоеванную бревенчатую территорию. Повернула голову к парню, что до моего появления так мило трепался с перевертышем.
Тот, поймав мой взгляд, принял превентивные меры и тоже отодвинулся, а потом и вовсе выдал:
— Я, пожалуй, того… обойду дозором лагерь и сменю Бакулу…
— Чего это он? — не поняла я, глядя в спину удаляющемуся охраннику.
— А ты себя со стороны видела? — хмыкнул Йон, вставая.
