Ну маякнула твоя следилка на базарной площади, где яблоку негде упасть: «Нелюдь!»… Так не сыщешь же.
— Главное, вовремя от обозников отстать, чтобы не сдали… — так, чтобы услышала только я, произнес Йон, а потом уже громче добавил: — В городе и едой запасемся, и лошадьми разживемся… Нечего ноги-то сбивать.
Как перевертыш планировал «вовремя отстать», пришлось пройти на практике, когда вечером, в лучах заката, обоз подъехал к городским воротам. Ошла, хоть и не тягалась с побратимом-замком, какую-никакую стену имела.
Правда, высотой в два человеческих роста, но все же. Да и ворота скорее выполняли условно-пропускную функцию. Основной их целью было обогащение казны и личных кошелей стражи, которая накануне магических боев проявляла заметное служебное рвение.
Наш обоз остановился в очереди из точно таких же телег. Я приготовилась ждать, когда Брок тихонько взял меня под локоток. Йон невозмутимо соскочил с повозки и как ни в чем не бывало пошел прямиком к воротам, минуя очередь. Словно он даже не местный, что по три раза на дню выходит за городские ворота понюхать цветочки, а один из стражников — столь уверенный был у него вид.
Того, как мы тихо стекли с телеги, никто не заметил: одни таращились на столицу, вторые зевали от усталости, мечтая поскорее оказаться за сытным столом и в теплой постели. Зато оборотень бдел. Кого он выискивал, хитро озираясь, я поняла лишь тогда, когда шкура походя умыкнул пса, что стоял рядом с телегой. Наклонился и, не сбавляя шага, притянув лохматого пегого кобеля, сграбастал под мышку.
Причем тот даже не тявкнул.
Местный тузик до этого верил, что он боевой пес, и сторожил хозяйскую телегу, от которой на всю округу разносились визг, деловое похрюкивание, гусиный гогот и кудахтанье — видимо, крестьянин вез на ярмарку живность. Но песий мир пошатнулся, когда его, как кутенка, сцапал матерый оборотень. Это ведь мы, люди, можем обмануться, а собаки — они старшего брата-перевертыша нутром чуют. И помалкивают.
Кобелек лишь беспомощно засучил лапами, наверняка мечтая схорониться в ближайших кустах.
Мне стало любопытно, что Йон задумал: впереди уже показались караульные. Один с энтузиазмом кладоискателя потрошил дорожный сундук тучной дамы в возрасте, второй гнусавым голосом вопрошал, размахивая перед своим носом странной висюлькой:
— Имя, возраст, цель визита?"
"— Ларелия из рода Уртов, — пыхтела дама, гневно пылая взглядом на развратника, извлекшего из недр сундука ее панталоны.
