Не было уже нервов, натянутых струнами. Им на смену пришли холодная расчетливая ярость — у дракона и предвкушение удовольствия — у мага.
— Значит, ведьма… Занятно. Что же, раз передо мной вольная колдунья, прошу прощения. — На словах Умар вроде бы извинялся, но вот интонация… С такой говорят истинные гадости и предлагают только проверенные яды. — Как насчет невинного спора? Как говорят драконы, пари…
Кольцо из его ладони исчезло. Зато на открытой длани загорелась маленькая шаровая молния. Не больше пчелы.
Чуть позже я узнала: мне бросили вызов как равной.
— Как истинная дочь дара ты не вправе отказаться от выз…
Кулак Брока пролетел в сантиметре от моего лица, и в крепком истинно боксерском приветствии поздоровался со скулой драконоборца.
Хук был с пиротехническим эффектом. Краткая вспышка на миг охватила тело мага. Вот только и дракону досталось: кожа на костяшках буквально сгорела, словно кулак впечатался не в благородный чародейский анфас, а в раскаленное добела тавро. По воздуху поплыл запах паленой кожи, от которого начали выворачиваться легкие.
Знаменитый и непобедимый ошалело помотал головой, словно не веря, что его амулет не сработал. Дракон зашипел, крепче сжимая кулаки. Но, казалось, ни драконоборца, ни объект его промысла не смутило то, что народ, толпившийся вокруг, отхлынул волной. Среди праздных зевак показались маги.
— Смотри-ка, из-за девки не побоялся сцепиться с колдуном…
— Ни переда, ни зада, подержаться не за что, а щас из-за этой тощей стервы мужик угробится.
— Ой, страсти-то какие!
— Мам, мам, у дяди чародея искры из глаз посыпались, когда он плюху получил, потому что он маг?
— Мяу…
— Брысь!
— Умар, помочь разобраться с зарвавшимся мужичьем?
— Ну дай семок, что жмотишься! Мне тоже охота на мордобой магический глянуть…
До ушей донеслись обрывки выкриков. Я уже хотела вклиниться между этими двумя, понимая: биться будут не из-за меня. Причем оба. Я оказалась лишь поводом. В драконоборце говорило уязвленное самолюбие.
Как же, маг, герой, обласканный славой. Ему наверняка дозволялось больше, чем всем, а такие отказов не прощают. И берут свое не силой, так хитростью.
Брок. Он ненавидел стоявшего передо мной Умара всей душой и готов был свернуть ему шею, мстя за сородичей.
Я уже шагнула вперед, намереваясь встать между этими двумя, когда сильная рука дернула меня назад.
— Куда! — Голос Йона звенел сталью.
— Он же его…
— Пусть лучше Брок, чем ты.
