Помню, как большая его фигура загораживала собой свет, льющийся из единственного окна в его квартире. Я лежала под ним и улыбалась. Он протянул руку, нежно взял меня за лодыжку и поднял мою ногу, пока она коленкой не уперлась мне в грудь. Потом то же самое и со второй ногой — он как бы сложил меня пополам и потом только вошел в меня.
— Что ты со мной делаешь? — пискнула я.
— Хочу как можно полней почувствовать твою попу, — ответил он.
Хотя это было со мной рке не в первый раз — о, далеко не первый, — но с ним мне казалось, будто у меня это впервые.
«Вот передо мной, наконец, мужчина, — думала я, — который знает, чего он хочет, и более того, знает, что и как надо делать, чтобы получить, чего он хочет».
С А-1 мы встречались несколько лет. Отношения у нас складывались непросто, за одним исключением: в сексе все шло как по маслу. Как только мы скидывали с себя одежду, все обиды, все неприятности тут же забывались, и казалось, что весь мир в наших руках. Я знала, что могу попросить его в постели о чем угодно, и он это сделает, и он знал про меня то же самое.
И по большей части на все наши желания мы отвечали друг другу радостным согласием, но если в чем-то и отказывали, что бывало крайне редко, то никто не обижался. Он был первый мужчина, который сказал мне, что я красивая, и которому я сразу поверила, он был первый мужчина, перед кем я не смущалась ходить нагишом. И я восхищалась его внешностью, я его просто боготворила: он был высокого роста, но не слишком, мускулист и волосат.
Его темные, прямые волосы, его рассудительный и серьезный голос были восхитительно старомодны. Этот мужчина должен был жить где-нибудь в пятидесятые годы и быть каким-нибудь промышленным магнатом.
Но и ссорились мы с ним, бывало, по-крупному. Чувство мое к нему было настолько страстное, что я не знала, как с ним справиться. Слишком уж оно было глубокое и сильное, и одновременно какое-то для меня скользкое, как жидкая ртуть, которую никак не поймать пальцами.
Этим делом мы занимались в спальне, на его кухонном столе, и на рабочем столе в его конторе, когда начальство расходилось по домам. В лифте. На университетской почте.
И делали мы это любым способом, какой только мог прийти нам в голову, какой только можно себе представить, от экзотического (двойное проникновение, паузы, мочеиспускание) до обескураживающе прозаических и тупых (но с миссионерским усердием), когда он, например, смотрел по телику футбол.
