— Когда ты на той неделе ушла, я страшно скучал, ну вот и решил их немного поносить, — ответил он.
Я внимательно их осмотрела. Бедра его были столь узки, что трусики пришлись ему впору, он не порвал и даже не растянул.
— Хочешь, оставлю тебе несколько штук? — пошутила я.
— Пожалуй, — серьезно ответил он.
У меня был ключ от его квартиры. Проснувшись и позавтракав (если очень хотелось есть, то яйца всмятку с жареным хлебом, а если не очень — капучино и тоненький кусочек халы), я прыгала на велосипед и мчалась прямо к его дому.
Вставал он обычно поздно, и когда я приезжала, то заставала его еще под душем. Дверь в спальню обычно бывала распахнута, и я тут же направлялась к шкафчику, в котором лежало штук двадцать, а то и больше, трусиков. Выбрав какие-нибудь, я клала их в ящичек его тумбочки, стоявшей возле кровати, и возвращалась в гостиную. Он выходил и одевался. Никаких комментариев по поводу трусиков, их он оставлял на потом.
Почти все дни мы проводили вдвоем. Он работал дома, а я в то время подрабатывала в книжном магазине неподалеку.
Когда я сидела в магазине, он, бывало, делал перерыв и приносил мне горячий кофе или чай. Мы читали литературные приложения к журналам. Я советовала ему, что стоит читать, а что — барахло. Коллеги мои по работе были: чокнутая тетка лет за пятьдесят, непросыхающая от абсента, и всегда отсутствующий начальник с вечно несчастным лицом. Почти каждую неделю мне приходилось отрабатывать их часы, но меня это не расстраивало. Там же были книги, много книг.
Бывало, в магазин заходили известные авторы, и это были волнующие моменты. Правда, я приметила, что все они сначала мчались к полкам, чтобы проверить, стоят ли на месте их книги и хорошо ли видны заголовки и их имена, а уж потом подходили ко мне поздороваться.
После работы А-2 обычно ждал меня дома, сидя на диване. Я входила и молча, без лишних слов направлялась прямо к нему. Он сидел, закинув руки за спину, пока я зубами расстегивала молнию на его джинсах. Это было не так-то легко, но мне удавалось.
Наконец, о боже, вот она, перед самым моим носом шелковая или кружевная ткань, распираемая спрятавшимся под нею крепким членом. Я прижималась лицом к его промежности и всей грудью с наслаждением вдыхала сквозь трусики аромат скопившегося пота, мочи и первых нетерпеливых капелек семени. Я трогала его губами, лизала языком ткань трусиков, пока она не намокала и не прилипала к нему.
А-2 любил вертеть мной, ставить меня то так, то этак.
