Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Хотя многие были готовы мне дать, ни одна даже не смотрела на меня как на парня. Вместо живого человека их интересовал только бумажник в моем кармане и цифры на моем счету, на которые они бы наверняка накупили всякий хлам. Я с чувствами, мыслями и желаниями был тут не нужен. Что ж, их потеря — не моя.

— Самая-самая материальная, — выразительно подчеркнул я. — Меркантильная и практичная. Так уж вышло, что больше, чем предложил, предложить уже не могу. Так что выберу ту, которая согласится на меньшее. Кто готов мне дать за оплату долгов и четыре года одиннадцать месяцев безбедной жизни?

На этот раз пауза длилась всего долю секунды, а затем в воздухе вновь замелькали руки.

Их словно несло лавиной — взлетали одни, за ними повторяли другие, не решавшиеся раньше. Стыд, робость и здравый смысл сметались безвозвратно. Теперь уже общим ажиотажем было захвачено ползала, имевшего глупость поверить мне.

— М-м-м… — протянул я. — А может, кто-то согласен на четыре года и десять месяцев?

— Согласна, — крикнула девчонка с первого ряда, — на четыре с половиной! И можешь взять меня прямо сейчас!

Больше не было никакого “потом”.

Буквально за несколько секунд цена упала до четырех лет — плотину жадности будто прорвало, и в торгах уже участвовал весь зал. Я даже не думал, что они могут так быстро демпинговать. Некоторые даже повскакивали с мест, чтобы озвучить предложение.

— Молодой человек, — ведущий попытался вернуть шоу под контроль, — а вас только девушки интересуют? У меня тоже много кредитов…

Сверху на табло высветилось “смех” — однако никому не было смешно.

Ажиотаж вокруг стоял как на бирже: со всех сторон кричали и торговались, правда, продавая не товар, а самих себя. Хотя они особой разницы не видели. Рядом нервно скрипнуло кресло. Растекшись по нему, Карина в ошеломлении следила за происходящим и терла виски, словно у нее кружилась голова. В ее глазах читалось легкое помешательство, как у азартного игрока, который смотрит на рулетку и чувствует, что проигрывает.

— Итак, — я махнул руками, приостанавливая торги, и озвучил последний результат: — текущая ставка — три года и семь месяцев и оплата долгов.

Но так как я пришел сюда ради Карины, у нее сегодня приоритет, — я вновь повернулся к ней. — Готова ли ты дать мне за три с половиной года безбедной жизни и оплату долгов?

Она, как в ступоре, уставилась на меня, отчаянно массируя виски.

— Соглашайся, дура! — крикнула какая-то девчонка из зала.

— Не надо! — тут же взвизгнула другая.