Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

— Но Яна и та его телка уже в прошлом. От Аси он сам бегает. Остаются только эти две. Не так много, да?

— Вряд ли это весь список, — буркнула Майя. — И кстати, ты забыла посчитать себя!

Досада заметно усилилась, царапая изнутри, доставая даже меня, невесомого и призрачного. Даже хорошо, что я не знал, что Саша думала в этот момент — вряд ли бы эти мысли мне понравились.

— И ты после этого еще трахаешься с ним без резинки? — выдала она.

— Какая тебе разница? — огрызнулась Майя.

В правом виске внезапно начало постукивать.

— Интересно, — палец надавил и стал массировать, — эта Алла тоже без резинки?

— Эта может куда угодно и как угодно, — проворчала Майя.

Палец замер. Боль в виске заколотила еще сильнее, требуя выплеснуться наружу.

— Слушай… — снова заговорила Саша.

Майя на другом конце дивана поморщилась.

— Что тебе опять от меня надо?

— А у тебя номер этой Аллы есть?

Что-то щелкнув на экране, Майя молча протянула ей свой смартфон и ткнула в один из контактов, который обращал на себя внимание и так: “Шлюха”.

Саша торопливо перебила номер себе, правда, сохранив его как “Алла”. Распахнув чат, пальцы решительно забарабанили по клавишам, с каждым словом уменьшая боль в виске.

Ноготь нетерпеливо застучал по экрану, словно подгоняя ответ. Даже мне было невыносимо это промедление. Меньше чем через минуту в окошке вспыхнул новый бабл:

Ноготь застучал так, будто хотел пробить экран.

— Вот сучка! — смартфон резко отлетел в сторону.

Досада скрутила, стирая мою гостиную до черной полосы. Перед глазами все яростно поплыло, и на бешеной скорости меня вытолкнуло куда-то вверх.

Вокруг опять были бордовые стены и заставленная деликатесами скатерть, три обнаженные ведьмы и мое собственное тело, принявшее меня без особой радости. Я глубоко вдохнул, пытаясь зачерпнуть ртом побольше воздуха, которого вновь стало мучительно не хватать.

— Понравилось, — улыбнулась на другом конце стола Виви. — Правда жизни, она горькая…

Из груди вырывались глухие хрипы. Я все еще задыхался, как рыба, которую выбросили на берег.

Казалось, спасение только одно: снова смочить горло. Дергаясь, почти не слушаясь, пальцы подхватили бокал. Однако за хрустальными стенками было пусто — ни единой капли. Когда успел? Я же только пригубил…

— Может, еще вина? — хмыкнула Волчица и, зачерпнув мутной красноты из их котла, услужливо подлила мне.

Понимая умом, что этого делать не стоит, я стиснул бокал и залпом влил его в себя, пытаясь унять эту нечеловеческую, ненормальную сухость.