— Шаболда травоядная. Да пошла она на хер!
Марк удивлённо оторвал взгляд от окна. Отец на секунду замер и как-то карикатурно пошевелил усами.
— Все в кредитах, сынок, скоро сено жрать будут, даром что дворяне.
— Я даже руки об них не хочу марать. Как же мерзко.
Мать радостно комкала поднятый дорогой галстук.
— Ну её, Жанчик. Духота-то какая, — после этих слов Марк открыл ставню, дав приток воздуха. — Вся болезненная, ты видел её кожу, Отик?
— В самый раз для ощипанной курицы, — Марку не особенно нравилась похабчина и сплетничанье, но, чтобы не выделяться, он подыгрывал.
Трое мужчин загоготали.
— Подайте мне вилочку для куталиков…
— А ты видел её парик? Я думала, меня вырвет, — обмахивалась галстуком мать.
— Да дай ты его сюда, — Жан раздражённо вырвал его и выкинул в окно.
— Что ты делаешь?
— Мы не такие нищеброды как Ампл, чтобы поднимать с пола. Потом купим новый.
— Сын… — Отто смахнул подступившую из глаз влагу отцовской гордости и запнулся.
— Всё хорошо, отец.
Послышалось шмыганье женщины.
— Да что же мы всё плачем, да сопли льём. Слышишь, Панто! — кулак постучался в перегородку, где сидел возница. Она быстро приоткрылась. — Вези домой быстрее. У нас праздник.
— Помолвка младшего господина?
— Лучше! Второе рождение сына.
— Так ему же девятнадцать?
— Да заткнись ты, идиот.
И как обычно в старом мире писали в социальных сетях: «Ржали всей каретой».
Отто устроил грандиозную попойку. Со всех сторон прибывали и прибывали яства: мясные рульки, торты, фаршированные перцы, гарниры всех мастей, коньяки и вина, редкие фрукты и овощные салаты, закуски.
Глядя на всю эту прелесть, Марк встретился с тоскливым взглядом подопечного и удовлетворительно кивнул. Пускай это будет читмилом[1]. Повод слишком хорош.
Сегодняшний бой на арене прошёл одним из первых и закончился для его противника также бесславно. Завтра выходной, так что можно оторваться по полной. Вспомнив обычай со свечами на день рождение, Марк рассказал об этом Отто и вот слуги уже тащат огромный торт, чтобы Жан символично задул две свечи.
Но кто-то из гостей поставил подножку одному из носильщиков.
Пятнадцатикилограммовый торт полетел вниз вместе с двумя другими мальчиками на побегушках. Они были настолько комично вымазаны, что Отто и всё окружение — коммерсанты различных мастей, их семьи и где-то даже проглядывала парочка аристократов без снобистских комплексов — заржали как очумелые.
— Несите свечи сюда, — откашлявшись, пробасил Отто.
Их тут же положили в протянутую руку.
