Второй червь каким-то неведомым образом извернулся в полёте и, пролетев мимо Петра, вцепился в лапищу второму гиганту. Теперь нас едва не оглушило рёвом, переисполненным боли и гнева.
Лапа гориллы по локоть исчезла в зубастой пасти, а когда он всё-таки смог оторвать червя от себя, то на её месте остались дымящиеся ошмётки, из-под которых проглядывали белые кости. Продолжая сжимать тварь за хвост, мутант со всего размаха приложил её о бетон.
Звук от столкновения червя с прочным основанием вышел очень забавным, будто мокрой тряпкой о кафель шлёпнули, ну или рыбиной какой.
Мягкое тело не выдержало подобного надругательства и лопнуло, разбрызгивая вокруг какую-то зловонную жижу бурого цвета, больше похожую на гель.
Казалось бы, исход схватки предрешён, вот только Мутный не просто так поглощал всё это время человеческие души. Первичный эффект неожиданности прошёл, и мутанты вновь перешли под контроль наркомана.
Червь, который своим приземлением разнёс колонки, снова скрылся в сугробе, а оба обезьяномедведя бросились на Царя.
Пацан едва успел сориентироваться и взял под контроль мозг Мутного, но вот от удара одного из чудовищ увернуться уже не успел. Горилла, с «деревенского» размаха залепила ему раскрытой ладонью в грудь. Раздался влажный хруст, и пацана снесло в будку с надписью ГСМ.
Последняя на поверку оказалась каркасным строением и не выдержала подобного обращения. Доски с треском разлетелись, а тело парнишки ещё пару метров проскользило по снегу. Он несколько раз подбросил ногу и замер.
Однако Пётр на прощание всё же успел что-то подкинуть в мозги наркоману, и прежде чем наваждение окончательно спа́ло, Мутный несколько раз приложил сам себя головой о руль снегохода.
Мутанты замерли в ожидании команды. Змеевидный монстр вообще больше не появлялся, после того как скрылся в сугробе. Горилла, убившая Царя, просто остановилась и молча смотрела на нас, а та, что получила травму, уселась на задницу, и принялась баюкать остатки руки. При этом она подвывала и мерно покачивалась, ну ни дать ни взять, прямо как человек.
И это были единственные звуки, которые нарушали гробовую тишину вокруг.
– Подними его, – попросил я Лену, указав подбородком в сторону пацана.
– Бля, может, ну его на хуй? – поморщился Мутный, осторожно прикладывая к кровоточащей ране на лбу, пригоршню снега. – Какой-то он пизданутый.
– Ага, он тебя едва на тот свет не отправил, – ухмыльнулся я. – Не, такими кадрами разбрасываться нельзя.
