Теперь стало очевидно, откуда несло гниющим мясом – из его поклажи.
– Посмотри, – кивнул я Жрецу и тот без лишних вопросов бросился исполнять.
Вскоре на свет появилась отрубленная и довольно сильно подпорченная голова. Узнать в ней Бабая, можно было с большим трудом, однако знакомые черты всё же просматривались.
– Борода сказал, что вы должны мне заплатить, – так же спокойно произнёс пацан.
– Ага, ща, бежим, аж волосы назад, – ухмыльнулся Мутный. – Ты чё за хуй, вообще? Мы с ним базарили, пусть сам сюда и приходит.
– Ну, он предполагал, что вы так ответите, – пожал плечами тот. – Вот записка…
– В очко себе её можешь забить, – продолжил гнуть своё наркоман. – Я тебе таких сейчас тысячу нарисую.
– Он прав, – включилась в беседу Тоня. – Мы тебе сейчас заплатим, а он после придёт ещё требовать, к тому же у нас немного специфическая договорённость.
– Работу выполнил я, – продолжая демонстрировать непробиваемое спокойствие, ответил Кок. – Значит, заплатить вы обязаны мне.
– Вот пусть сам приходит и эту хуйню озвучивает, чтоб после не пришлось дважды отвечать, – согласился я с доводами Тони. – Так ему и передай.
– Хорошо, – пожал плечами пацан и направился к выходу. – Разрешите пройти? – остановился он возле нас, продолжающих толпиться у двери.
Я молча посторонился, Кок лихо крутанул в руке нож, не глядя вставил его в кожаные ножны на поясе и уверенной походкой пошёл к городским воротам. Один из Жрецов поспешил следом, чтобы стража его не грохнула ненароком, как беглого раба.
– Странный тип, – пробормотал синеглазый, проводив его взглядом до ворот.
– Может, и странный, а Бабая, ублюдка, захуячил, – Мутный держал в руках голову и внимательно рассматривал её. – Что-то я не пойму никак, он, не он?
– Да вроде похож, – пожал я плечами. – Ну, скоро узнаем.
– Да пиздит поди, цыга ебаный, – Мутный швырнул голову на пол. – Хули, я вон сейчас тоже могу кому-нибудь кочан отхуячить, завялить на солнышке и сказать, что это я Бабая пизданул.
– Солнышка нет, мудила, – указала пальцем в небо Лена.
– Да по хуй, суть ты поняла, – кореш спустил штаны до колен и принялся мочиться на серое лицо Бабая. – Ну чё сучара, я же тебе обещал, что в рот нассу. Пацан сказал – пацан сделал.
– Господи, ну и долбоёбище, – вздохнула Лена. – Чё делать-то будем? Мы ведь ему ещё двадцать душ торчим.
– Торчим, значит, заплатим, – уверенно кивнул я. – Как раз с этого свой поход и начнём.
