Арсений говорил, вы больше уважаете мотоциклы?
— Это да! Мой вездеходный красавец уже едет в Москву.
При мысли о моём байке на душе потеплело. Хотелось поскорее прокатиться на нём по улицам столицы, а то всё ухабы да овраги. Он тоже заслужил свой отпуск. И люксовую чистку.
— Что ж, а я хотел предложить вам любой мотоцикл на выбор из моего гаража, — хмыкнул Громов. — В качестве награды. Вы оказали на моего племянника невероятное влияние. Благодаря вам он стал другим человеком! Но, видимо, так просто расплатиться не выйдет.
Да и награда должна быть более соответствующей свершению.
Арсений почему-то нахмурился и поджал губы. Мы успели достаточно пообщаться, и я понял, что он набирается сил что-то сообщить.
Я не нашёлся что ответить. Не привык обсуждать человека со стороны, когда он находится рядом.
— Думаю, его можно отправить на западные рубежи, — продолжал маршал. — В пограничных частях сейчас нужны хорошие офицеры. Британцы наверняка взбаламутят…
— Нет, дядя! — вдруг гаркнул Арсений.
Получилось резко и громко, будто выстрел из пушки. А сам он выглядел не то испуганным, не то взбудораженным. Явно адреналинчика хапнул.
Мы остановили лошадей и замерли на месте.
— Что ты сказал? — процедил Громов, просверлив племянника взглядом.
— Я не пойду на военную службу! — заявил Арсений.
Громов поджал губы, глубоко вздохнул и почему-то кинул в меня свирепый взгляд. Так, как там в галоп эту породистую клячу посылать? У меня выходной, я не подписывался впрягаться в семейные разборки императорской крови!
Глава 20
— Ты смеешь мне перечить, Арсений? — прорычал Громов.
Чёрт, а он зол. От голоса даже у меня пробежали мурашки, а Бахтин и вовсе задрожал, но быстро взял себя в руки."
"— Дядя, я не хочу быть военным! — продолжал он настаивать.
— И что же ты хочешь? — фыркнул маршал. — Играть в своих солдатиков?
— Нет! Я поступаю в инженерную академию!
И наступило молчание.
Охренел Громов. Охренел я. Да что уж говорить, даже сам Арсений охренел от смелости собственных слов.
— К… куда? — тихо спросил Григорий Семёнович.
— В инженерную академию, — уже более спокойным голосом ответил Арсений. — Документы я подал. Они готовы принять меня на второе полугодие, когда закрою первую сессию.
— Если поступишь…
— Когда! — поправил Арсений.
— Когда поступишь, значит… И тебя, значит, уже допустили до экзаменов?
— Да.
Кобыла Арсения слегка дёрнулась, чувствуя взволнованность седока, но он её придержал.
