— И как же ты поступил? Снова козырял фамилией?
Маршал снова бросил в меня недовольный взгляд. Чёрт… Эх, Сеня, Сеня! Не мог как-то без меня этот разговор начать?
Но вдруг до меня дошло, что Арсений и решился-то перечить знаменитому дяде только в моём присутствии. Он ждёт поддержки?
— Я сдал вступительные экзамены и внёс первую часть оплаты за обучение. Сессия через месяц, я успею подготовиться и буду зачислен на курс.
Тут Громов насупился и дёрнул поводья в сторону племянника, грозно наступая своим явно боевым конём на изящную кобылку.
Та заржала, начала пятиться, и никакие попытки Арсения успокоить её не удавались.
— Сессия, говоришь⁈ — прогремел маршал. — Перечить мне вздумал⁈ Я уж думал, тебе пошла на пользу служба у этого графа, что ты научился послушанию! Но ты всё такой же!..
Арсений явно занервничал ещё сильнее, чем прежде. И даже мельком глянул на меня умоляющими глазами, невольно прося о помощи.
— Зараза… — вздохнул я.
Мы в ответе за тех, кого воспитали. Придётся впрягаться.
Я рванул коня наперерез, встал между маршалом и его племянником, чем вызвал яростное фырканье у боевого коня.
Мой же скакун, кажется, охренел от такой ситуации и не знал, куда деться, поэтому пришлось приструнить его, покрепче сжав ногами бока.
— Что вы себе позволяете, граф! — прорычал Громов. — Это от вас он набрался дерзости⁈
— Григорий Семёнович, вы сами отдали Арсения на моё воспитание, — без тени страха сказал я, глядя ему в глаза. — Я не учу быть послушным. Я учу быть человеком с собственной головой на плечах.
На лице маршала появился оскал, а у меня на зубах металлический привкус. Ого, как всё серьёзно…
Тем не менее я продолжал сохранять спокойствие.
— У Арсения талант к инженерным наукам. Не удивлён его выбору. С практикой, конечно, похуже, но в теории он уже мастак.
Это правда. Я, в основном, учил его работать в полях, но также Бахтин проводил много времени с Алёной и Иннокентием в министерстве, где помогал с управлением. От них он набрался куда больше знаний, благодаря которым смог успешно руководить строительством анкерных опор в Киото.
Впрочем, у меня была другая цель, и я её достиг. Этот вчерашний трусишка-мажорик сейчас набрался храбрости противиться воле всесильного маршала Громова.
Чёрт, а ведь им горжусь!
— Дядя! — вновь выступил Арсений. — Я могу воевать, что уже доказал. И смогу за себя постоять, если потребуется. Но я не хочу посвящать свою жизнь войне, пойми!
Теперь мы стояли вдвоём напротив Громова.
