Инженер Петра Великого – 4

И казалось бы, ничего архисложного я не придумал — всего лишь миниатюрный паровой котел. Но проблемы лезли отовсюду. Медный котел, спаянный местными, потек по шву. Пришлось разбирать, паять заново, теряя драгоценный день. Чугунный поршень, который отлили только с пятой попытки, оказался с микроскопическими дырками и безбожно травил пар. Нартов, похожий на привидение от бессонницы, не вылезал из мастерской. Он сам, на ходу, изобретал то, чего и в чертежах-то не было. Придумал новую систему уплотнения для поршня — какую-то дикую комбинацию из промасленной кожи, пеньки и тонкой нити, которую люди Стрешнева каким-то чудом достали у заезжих купцов.

За день до встречи с Демидовым мы решились на пробный запуск. Момент истины. Двор оцепили преображенцы, отогнав зевак.

— Давление есть! — срывающимся голосом крикнул Нартов. — Пробую!

Он с силой потянул на себя длинный латунный рычаг.

Машина дернулась, издала жалобный стон, будто ее пытали. Из всех щелей с шипением повалил пар. Огромный маховик сделал один тяжелый, натужный оборот, второй… и встал. В наступившей тишине раздался резкий, звенящий хлопок, и из одной из медных трубок, идущих от котла, хлестнула струя кипятка с паром.

Всё. Приехали. Провал.

Настроение упало ниже плинтуса. Мастера, стоявшие поодаль, начали злорадно перешептываться. Нартов плюхнулся на ящик, обхватив голову руками.

Я с трудом подавил рвущийся наружу стон и заставил себя подойти к остывающей машине. Надо было понять, что пошло не так. И у нас была всего одна ночь, чтобы сотворить чудо.

Тишина, которая наступила после провала, давила, высасывала воздух, делала каждый звук — скрип остывающего металла, злорадный шепоток мастеров, тяжелое дыхание Нартова — невыносимо громким. Я стоял перед своим детищем и впервые за долгое время почувствовал разочарование.

Когда сюда заявится Демидов со своей уральской сворой и вся эта напыщенная московская знать, они придут поглазеть на мое фиаско и увидят, как питерский выскочка, барон-самозванец, сел в лужу со своей «бесовской машиной».

Мой авторитет разлетится вдребезги. И дело было не в гордыне. Провал в Москве станет огромным пятном для всей моей Компании. Меншиков, который вложил в нее кучу денег, первым же и потребует моей головы, когда поймет, что его развели. Остальные акционеры тут же подхватят.