К тому времени у нас с вами должны быть готовы к выпуску две модели вертолетов, — было видно, как при упоминании шарашки оба едва заметно поморщились, — так что завтра жду вас у себя в «Бюро», которое также находится в ЦКБ-29. Пропуска на вас будут выписаны. У нас с этим строго. — Я посмотрел на своего порученца, и он тут же сделал памятку в свой блокнот, с которым не расставался.
Вообще Глеб Рябов стал буквально моей тенью. Когда он спал и ел, я не знаю. Утром я выходил к подъехавшей за мной машине, и он уже находился там, гладко выбрит, бодр и свеж.
Подозреваю, что у него имелись невидимые мне помощники, потому что, как рассказала Таня, какие-то люди приносили к нам домой различные продукты, интересовались, не нужно ли чем помочь по хозяйству и какие есть иные пожелания. Один раз я при Рябове посетовал, что моей жене трудно найти литературу для подготовки к поступлению в медицинский институт, и уже на следующий день, когда я вернулся домой, Татьяна сидела, обложившись книгами и брошюрами, которые, по ее словам, принесли двое сотрудников НКВД.
Глава 9
Заседание совнаркома
Д`Артанваська и три «мушкетера»
То, что происходило на улице Радио, дом 22–24, в следующие пару месяцев, иначе как Вавилонским столпотворением не назовешь. Из самого здания исчезли надзиратели, конвоиры и прочие атрибуты места хоть и относительно комфортного, но все же заключения. Хотя людей в васильковых фуражках меньше не стало. Секретность — наше все.
По коридорам почти что бегом носились сотрудники конструкторских бригад.
Будучи теперь уже людьми вольными, они не спешили покидать рабочие места. Домой многих приходилось выгонять далеко за полночь. Энтузиазм людей просто зашкаливал. Пришлось просить выделить для развоза сотрудников пару автобусов и несколько дежурных легковых авто. К ним прибавились несколько грузовиков, и таким образом образовался свой вполне приличный автопарк.
Из мест заключения начали возвращаться освобожденные по ходатайству специалисты и сразу включались в работу.
Теперь все здание передали в ведение «Бюро перспективных разработок». Вот только ведомственная принадлежность нашего «Бюро» изменилась. Теперь мы относились не к НКВД, а к Совнаркому. Произошло это после моего конфликта с наркомом авиационной промышленности СССР Михаилом Кагановичем, старшим братом близкого сподвижника Сталина Лазаря Моисеевича Кагановича.
Из своих познаний в истории я полагал, что пост наркома авиапромышленности занимает Алексей Иванович Шахурин.
