Из оружия я взял верный ПП «Скорпион» и немецкий МР-40, а Домнин вооружился более или менее приличной винтовкой, что осталась от полицаев. Продуктов тоже взяли из расчета на неделю.
Нам предстояло преодолеть по территории, занятой противником, ни много ни мало, почти три сотни километров, от печально мне известной Беловежской пущи до Минска. Надеюсь, наши генералы выполнили приказ Сталина и Минск не сдали. Вся надежда на Рокоссовского."
"Домнин вел меня одному ему известными лесными тропами. Несколько раз мы проходили по краю довольно больших полян, засаженных картофелем.
И это в лесу в стороне от жилья. И было отчетливо видно, что посадки эти не заброшены, а аккуратно обрабатываются. На мой вопрос Домнин ответил:
— Когда в прошлом году власти начали изымать у людей скот, зерно, часть продуктов, то многие озлобились на большевиков. Кто-то подался в центральную Россию, кто-то — в Польшу. И хотя за изъятое платили деньгами, но их зимой есть не будешь и по весне в землю не посадишь. А ближе к весне и сажать что-либо запретили.
Вот крестьяне и нашли выход. Кто похитрее, те вскопали такие вот поляны в лесу и посадили бульбу. Кабаны, конечно, разоряют такие посадки, так что приходится сторожить. Скорее всего, и сейчас сторож где-то здесь, притаился от лихих людей. Погоди-ка, — Домнин так резко остановился, что я едва не влетел в его спину, — так это получается, что вы все знали про войну и потому и скотину, и зерно с продуктами, и кое-кого из баб с дитями отсюда вывезли?! Потому и сажать запретили, чтоб колбасникам не досталось? — Он посмотрел мне в глаза.
— Знали, Вячеслав Александрович. Знали и готовились.
Домнин еще какое-то время постоял, что-то обдумывая, потом кивнул сам себе и пошел дальше. На ночевку остановились в небольшом овражке, по дну которого протекал чистый ручей. В одной из стен оврага была устроена маленькая, но достаточно удобная землянка. Развели небольшой костер, на котором сварили сытную похлебку и сели ужинать.
— Вот смотрю я на вас, ваше благородие, и поражаюсь… — Я подул на ложку с горячей похлебкой.
— Нет, я понимаю, что вы довольно долго прожили на хуторе, но все же откуда столько крестьянской смекалки? Вы же, как я понимаю, дворянин?
Если честно, то я просто хотел разговорить Домнина, а то он начал постепенно уходить мыслями куда-то в себя. Гибель дочери его сильно подкосила.
— Ну да, дворянин. — Домнин усмехнулся. — Даже наследственное дворянство имею. Дед мой получил личное дворянство, а отец уже и потомственное выслужил.
