Непонятно, отчего он побледнел. То ли от увиденного, то ли от моей вспышки ярости. Он тоже, похоже, не чувствовал вкуса выпитого.
— Именем Союза Советских Социалистических Республик! — начал я громко, обращаясь ко все еще стоящим на коленях полицаям. — За зверские убийства советских граждан, за измену Родине, за службу врагу вы все приговариваетесь к смертной казни. Учитывая особую жестокость совершенных вами преступлений, вы все будете посажены на кол. Приговор привести в исполнение.
— Надо бы их имена записать и фамилии, — негромко произнес кто-то.
— А нет у них ни имен, ни фамилий. У шакалов не бывает имен, — ответил я.
Полицаи сидели молча, не веря в происходящее. Вот первых троих скрутили и потащили за хату. Меньше чем через минуту оттуда раздался душераздирающий вопль, потом еще один, и еще. Полицаи разом завыли и заскулили. Кто-то даже попытался встать, но долгое стояние на коленях этому не способствует. Их тут же сбили на землю и поволокли за хату.
Последним потащили Вайгля. Он бестолково хлопал глазами, не веря в происходящее.
И только увидев выстроившиеся ровным рядком колья, на которых еще дергались полицаи, он осознал свои перспективы. Ноги у эсэсовца отказали, брюки намокли, и он безвольной куклой повис на руках тащивших его бойцов, что-то бормоча себе под нос.
— Унтерштурмфюрер, да вы, никак, молитесь? Бросьте это бесполезное занятие. Господь глух к молитвам убийц и насильников.
Зрелище казненных украинских полицаев вернуло мне расположение духа. Не дай бог привыкнуть к этому.
— Гауптман или как вас там, — обратился Вайгль ко мне, — вы же офицер, и я офицер. Дайте мне пистолет с одним патроном или сами пристрелите. Дайте мне умереть как солдату."
"— Вы не офицер и не солдат, Вайгль. — Я присел перед ним на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза. — Вы — военный преступник, убийца и насильник. А потому и кара вам будет в соответствии с тем, что вы совершили. Помните «и Аз воздам»? Вот и вам воздается по делам вашим. Но зато есть и хорошая новость для вас, Вайгль: скоро вы встретитесь в аду со своим шефом Гиммлером, которого мы отправили туда погреться на сковородке.
Правда, без головы, но там она ему ни к чему.
— Так это вы?! — Эсэсовец вытаращил глаза, на миг позабыв, что его ожидает.
Зато не позабыл Гризли, и вот уже кол с визжащим карателем устанавливают вертикально. Каждому казненному на шею повесили табличку, на которой были написано: «насильник и убийца». На шею Вайгля повесили табличку, на которой я написал: «И Аз воздам».
