И вообще, вам сегодня-завтра нужно уходить из города. Идите в самую глушь леса и там укройтесь, иначе немцы отыграются на вас. И еще такой вопрос: сколько у вас детей в возрасте до пяти лет?
— Ой, вэй! — Старый еврей горестно покачал головой. — Вы таки не знаете еврейских женщин. Они же сделают жизнь несчастного Авраама просто невыносимой после того, как я передам им ваши слова. А по детям я скажу, чтобы посчитали, и сразу вам об этом сообщу.
— Ты что задумал с детьми, командир? — спросил комиссар, когда за Нейльдманом закрылась дверь.
— Сейчас узнаешь.
Я поднял трубку телефона и попросил связать меня с аэродромом, с капитаном Чекой. Он когда-то начинал пилотом гражданской авиации, и ему предстояло вести один из транспортных самолетов.
— Скажи мне, капитан, сколько детей в возрасте до пяти лет ты можешь взять на борт и взлететь.
— Ну… — Чекой на минуту задумался. — Если плотно разместить и выкинуть все лишнее, то человек 60 можно взять.
— Ясно. Спасибо, капитан. На «юнкерсах» на бортах нанесите красные кресты, как на санитарных машинах.
На крыльях оставьте как есть.
— Всех все равно не вывезем, — горестно произнес генерал-майор Архипов.
— Хоть сколько, но вывезем и спасем. Жаль, еще два транспортника повреждены и ремонту не подлежат. — Я вздохнул, глядя в окно на тугие струи ливня.
Детей до пяти лет оказалось 148 человек. Когда я сообщил об этом на аэродром, то через полчаса мне перезвонил Чекой и сказал, что они уже начали снимать с самолетов все лишнее и попробуют поместить в салон всех.
А ведь еще надо отправить как минимум по одной женщине из местных на каждый самолет, чтобы приглядывала за детьми, и как-то разместить Гейдриха, оберста Бейгеля и как минимум пару человек для их конвоирования. Да и тяжелораненых надо вывозить. Наших медиков, Наталью Вейдель и Светлану Суханову, я тоже решил отправить за линию фронта. Ну и, естественно, Оксаночку с ними.
С ранеными ситуация разрешилась сама собой: узнав, что их хотят вывозить вместо детей, все бойцы наотрез отказались улетать.
А ливень все хлестал и хлестал. Наутро потоки воды с небес немного поутихли, и нас серьезно проверили на прочность. Со стороны Кобрина по шоссе нас атаковали восемь самоходок StuG III при поддержке батальона пехоты. Немцев подпустили поближе и накрыли из артиллерии и огнем пулеметов. Разгром был полный. Из восьми «штугов» четыре были полностью разбиты прямыми попаданиями снарядов гаубиц, а еще четыре лишились гусениц и были брошены экипажами.
