Причем две из четырех обездвиженных самоходок записал на свой счет Гризли: он из винтовки аккуратно разбил им траки на гусеницах. Самоходки тут же зацепили танками и утащили в город на ремонт. Естественно, подобрали все оружие и боеприпасы.
Следующие двое суток атаки шли одна за другой что со стороны Кобрина, что со стороны Ивацевичей. Пока удавалось успешно отбиваться. У немцев не было выбора, кроме как атаковать вдоль дорог, не съезжая в кюветы из опасения в них застрять. Ну а нам обороняться было вполне удобно.
Хорошо еще, что из-за погоды немецкая авиация сидела по своим аэродромам, а то устроили бы нам похохотать асы люфтваффе. Хотя, впрочем, мы и им могли вполне достойно ответить, благо зенитной артиллерии нам немцы оставили вполне приличное количество.
К исходу вторых суток дождь прекратился, и небо начало потихоньку очищаться от туч. Вечером того же дня ко мне в штаб пришли двое и, смущенно улыбаясь, протянули какой-то листок бумаги. «Командиру отряда специального назначения тов. Шершневу М.
А. от гражданина Домнина Вячеслава Александровича и гражданки Вейдель Натальи Арнольдовны. Заявление. Просим зарегистрировать наш брак». Дата. Две подписи.
Нет, я, конечно, знал, что эти двое вполне тепло общаются между собой, но чтобы вот так вот. Видимо, мои мысли были написаны на моем лице.
— Я знаю, что ты, Михаил Андреевич, хочешь сказать, — начал Домнин. — Мы с Натальей оба не молоды, и жизнь нас потрепала, но теперь у нас есть Оксана, и нам надо ее поднимать. У девочки должна быть семья.
Я потерял жену и дочь и вот теперь вновь их обрел. Я душой это чувствую. Эх… — Он как-то грустно вздохнул. — Разучился я красивые и витиеватые речи говорить. Скажи лучше ты, Наталья.
— Мы и правда за эти дни стали как-то особенно близки друг другу. Сроднились как-то. Не отказывайте нам, товарищ командир. — Наталья чуть застенчиво улыбнулась. — А Оксаночку мы удочерим, когда к своим выйдем.
— Я и не думал отказывать. — Я крепко обнял их обоих. — Я искренне рад за вас.
И брак ваш зарегистрируем как положено, но при одном условии: вы, Наталья, улетаете в тыл и увозите Оксану. И не возражайте, — не дал я ей начать возмущаться, — нам предстоит опасный поход, и всякое может случиться. А кто-то из вас должен остаться с девочкой. Я дам вам свой московский адрес, и через него вы всегда сможете найти друг друга."
"— Наталья, так действительно будет лучше. — Дом нин нежно взял за руки свою невесту. — А мы скоро вернемся, обещаю тебе.
