Боли я, как ни странно, не чувствовал. Впрочем, я вообще своего тела ниже шеи не чувствовал. Это что, я теперь так и останусь на всю жизнь парализованным? Да ну ее нафиг, такую жизнь!
Утром проснулся от звука шагов. Кто-то подошел к изголовью и что-то там делал. Я слегка кашлянул, привлекая к себе внимание. Казалось бы, такой пустяк, кашлянуть, а сил у меня это отняло столько, словно я вагон угля лопатой перекидал. Тут же в поле зрения появилось женское лицо. По-видимому, медсестра, о чем говорили белая шапочка на голове и белый же халат.
Увидев, что мои глаза открыты и смотрят вполне осмысленно, она отпрянула, и только звук быстрых шагов, почти бега, показал, что обладательница белого халата побежала докладывать о моем пробуждении.
Вскоре у моей кровати стоял довольно пожилой доктор и внимательно смотрел на меня через стекла круглых очков.
— Да, батенька, напугали вы нас. Мы уж и не чаяли, что вы очнетесь. Вы, можно сказать, уникальный случай, четыре месяца пролежали без сознания.
Во, блин, делаю успехи.
Что-то я с каждым разом все дольше и дольше в отключке нахожусь. Пора прекращать эту порочную практику. Хотел в таком духе ответить доктору и не смог. Из горла вылетел лишь чуть слышимый хрип.
— А вот этого, молодой человек, не надо, — заметил мою попытку доктор. — Вы еще слишком слабы, чтобы разговаривать. Так что давайте так: я буду задавать вам вопросы, а вы мне глазами отвечайте. Если да, то один раз моргните, если нет, то дважды.
Во второй половине дня ко мне в палату пришли посетители.
Кровать мне развернули и переставили, и теперь я прекрасно видел дверь в палату. Кстати, палата по нынешним временам просто шикарная. Одно то, что она одноместная, говорит о многом.
И вот дверь открылась и в палату уверенным шагом вошла… Таня. Из-под накинутого на плечи белого халата отчетливо был виден уже довольно большой животик. Даже у меня, у старого циника, от увиденного защипало в глазах от счастья.
— Миша! — Таня, увидев, что глаза мои открыты, бросилась ко мне и заплакала, роняя слезы мне на гипс.
Увидев, что я силюсь что-то произнести, она склонилась ко мне: — Что, мой хороший?
— Я… те-бя… люб-лю… — с огромным трудом смог чуть слышно прошептать я.
Буквально через пару минут в палату в сопровождении уже знакомого мне доктора вошел Берия.
— Ну здравствуй, герой. — Берия сел на стул рядом с кроватью. — Перепугал ты тут всех, и не один раз. Мы уж не чаяли тебя в живых увидеть, и только Татьяна до последнего верила, что ты жив и вернешься.
