Тут же была принята резолюция о проведении субботника для быстрейшего выполнения моего заказа.
Через неделю после праздника мы с Федором на санях, запряженных уже знакомой мне лошадкой, отправились в село Ломовка. Надо было прикупить мяса на свадебный стол, а у Федора там был знакомец, у которого этим самым мясом можно было разжиться. Пока ехали, он мне рассказывал про своего знакомого.
— Ломовские вообще хитрованы, но этот переплюнул их всех. У него же и при царе крепкое хозяйство было. От отца еще досталось. Самого-то его с самого начала Империалистической войны в солдаты забрали, и попал он к пластунам.
Где-то за год до революции его ранили. Врачи подштопали малехо да домой отправили. Демобилизовали, значит. Он и начал здесь хозяйством заниматься, отец его к тому времени помер. Лошадей еще парочку купил, бычков да птицу разную. Женился, да жена ему каждый год по ребятенку нарожала. Трое парней у него и трое девок. Старшая дочь и старший сын уже своими семьями живут.
Когда начали колхозы организовывать, то его хотели было в колхоз записать, да только он вывернулся и тут.
Пару лошадей отдал в колхоз и, пока там радовались, поехал в райсовет, оформил семейную сельхозартель. Сунулись к нему, а у него уже и документ готов. И есть он теперь единоличник-артельщик[15]."
"Долго на него косо смотрели, так он, когда Магнитку начали строить, пришел к председателю и говорит: мол, дай мне в аренду пару-тройку лошадок с подводами, хочу обоз продовольственный героям-магнитостроевцам отправить. Тут уж председатель смекнул, что непорядок получится, если какой-то единоличник обоз отправит, а колхоз в стороне останется.
Не дал лошадей, сам решил обоз снарядить. Да только не на того напал. Этот ушлый пошел по дворам и везде говорил, что председатель лошадей не дал, а там, в Магнитке, герои-строители с голоду загибаются. В общем, через неделю с его подворья выехало пять подвод, да все в красных лентах и флагах, а на первой — транспарант: «Героям-магнитостроевцам от сельхозартели „Сельский труженик“».
Тут и фотограф откуда ни возьмись, а потом — фотография в газете. Вот, мол, какие у нас сознательные единоличники-артельщики. А в Магнитке, сказывают, встречали его как героя. Даже грамоту дали с подписью самого Калинина. Ну и сейчас лучше его свиней, бычков да птицы во всем районе нет. Все к нему едут за мясом[16].
— Постой-ка, — пронзила меня догадка, — а ты, часом, не про Безумнова Павла Афанасьевича рассказываешь?
— Про него. — Федор обернулся ко мне.
