Ипподром

 – Счастье-то какое, понял?

Крошин понял. Он вспомнил, рука у него была действительно в крови. Идея испачкать кровью копыта жеребца пришла в последний момент, когда Логинов уже лежал. Крошин это сделал просто ладонью. Не мог он схватиться рукой за дверь. Не мог, решил Крошин, меня ловят.

Николай сидел рядом, довольно улыбался, что-то рассказывал, шлепал толстыми губами. Крошин разлил коньяк, заметив протестующий жест Николая, сказал:

– Правильно, по последней, за твое счастливое освобождение.

Они выпили. Кунин не мог молчать.

– Меня уж совсем упекли, – он провел ладонью по стриженой голове. – И вдруг такое? Нет, вы понимаете, Сан Саныч, счастье-то какое?

– Долго допрашивали? – Крошин отстранил руку конюха и разлил остатки коньяка.

– Последнюю, – оправдываясь, Кунин выпил. – Допрашивали? Ужас! Бумаги исписал толстяк, страшное дело.

– После чего же тебя освободили? После каких допросов? – спросил Крошин.

– После допросов меня в тюрьму отвезли. – Кунин почему-то рассмеялся. – Забыл, Анке позвонить забыл.

– Нужен ты Анке, – Крошин презрительно рассмеялся. – Она с твоим лучшим другом путается.

– С кем? – Николай положил трубку.

– С писателем, с милиционером, кто он там на самом деле?

– Лев Иванович? Загнул ты. – Кунин впервые сказал Крошину «ты». – У Льва с нашей Ниной любовь. Загнул, точно загнул. – Он вновь снял трубку.

Пришла Наташа, увидев конюха, охнула, начала расспрашивать, но Кунин отмахнулся. Он разговаривал с Анной.

– Где шатаешься? – спросил Крошин.

– По милициям, – ответила Наташа и, не обращая внимания на присутствие мужчин, стала раздеваться. – Жара, сил нет, – и ушла в ванную.

Крошин встал в дверях, смотрел, как она моется, и ласково спросил:

– Ната, ты когда последний раз Леву видела?

Наташа знала, ей не обмануть Крошина, рано или поздно он поймает ее на лжи. Так бывало уже не раз.

– Вчера на улице встретила. Его папаша-то, оказывается, генерал. Черная «Волга», шофер. Класс.

– О чем он тебя расспрашивал?

– Он? Я его сама остановила, еле уговорила присесть.

– Все вы обещаете. – Наташа направила на Крошина гибкий шланг душа и закрыла дверь.

Крошин, отряхивая воду и чертыхаясь, отошел. Кунин торопился куда-то.

– Минуту, парень, – задержал его уже в дверях Крошин.