Ипподром

Он бывает в доме, легко может забрать стакан или бутылку. Малого необходимо притащить в дом, взглянуть, сделает он такую попытку или нет? А может, все это блеф? Нет у них отпечатков, доказывать нечем, проводят психологическую обработку? Не торопиться, не торопиться. Все выяснить, уйти я всегда успею. Сначала заняться этим парнишкой, затем официантом. Выяснить, как ведут допросы».

Крошин делал ставки не думая и выигрывал. Такой удачи он не имел еще ни разу. Валек носился к кассе и обратно. Сбегал – трешник, еще раз – второй трешник.

Лева не играл, болтал с Наташей, нервное напряжение прошло, он сидел, расслабившись, и глазами стороннего наблюдателя следил за окружающим.

Чем этот Валек занимается в свободное от бегов время? Чем он занимался до того, как спился? Бегает, бегает – туда, назад. Человеку за пятьдесят, а он – Валек, мальчик на побегушках.

Начался последний заезд. Крошин облегченно вздохнул и поднялся. Он уже обрел форму, держался свободно, снисходительно улыбался.

– Ну что, покоритель сердец, – обратился он к Леве, – заедем к нам, выпьем по чашке кофе?

– Знаю я ваш кофе, – ответил Лева.

 – Домой, надо выспаться.

Крошин пожал плечами, но Лева перехватил его взгляд, адресованный Наташе. Выйдя с ипподрома, Лева начал прощаться. Наташа взяла его под руку.

– Вы поедете к нам, – она держала Леву крепко, вела к машине.

– Простите, Наташа, – Лева остановился.

– Мы ведь так и не поговорили…

– Ната, – перебил девушку Крошин, – человек не хочет. А может, у него свидание? – Он хлопнул Леву по спине и неожиданно повернул разговор на сто восемьдесят градусов.

 – А может, заедешь? Через час я тебя подброшу домой? – Крошин перешел на «ты» просто и естественно.

Наташа подталкивала Леву к машине, открыла дверцу. Он сел и вздохнул:

– Слабоволен до безобразия, а еще старший лейтенант милиции.

Все было как обычно. Разговор шел только о Наташе, о том, как ей выйти из создавшегося положения. Лева убеждал девушку и говорил правду, что к прописке не имеет ни малейшего отношения.

– Могу попросить начальника отделения, в виде личного одолжения, так сказать, – объяснял он. – Может, пойдет навстречу, а может, и нет.

– Это ты брось, Лева, – сказал молчавший до этого Крошин. – Ты работник управления, начальник районного отделения не станет отказывать в подобной ерунде.

– Не знаю, не знаю, – Лева развел руками.

Разговор, абсолютно не интересовавший ни Леву, ни Крошина, продолжался. Говорили одно, думали совсем о другом.