Ипподром

– В воскресенье, двадцатого июля этого года, вы, Крошин Александр Александрович, в период с семнадцати тридцати до восемнадцати часов в помещении конюшни шестого тренотделения ипподрома ударом в висок убили мастера-наездника Бориса Алексеевича Логинова, – медленно и негромко говорил следователь. – Согласны?

– Нет, – спокойно ответил Крошин.

Следователь посмотрел на Крошина укоризненно, на Леву вопросительно.

– Кто здесь дурак? Вы знаете, что убили, мы знаем – вы убили, вы опять же знаете, что мы знаем.

– Для детской игры обвинение слишком серьезно, – ответил Крошин.

– Простите, вы меня не поняли, – возразил следователь. – Не ставьте себя в глупое положение. Я сейчас не собираюсь обсуждать ваш моральный кодекс и иные человеческие качества, однако считаю вас человеком смелым. Так наберитесь мужества и признайтесь.

Крошин молчал, отказывался не только говорить, но и думать. Он замкнулся на единственной мысли: есть отпечатки или их нет?

– Страшно? – сочувственно спросил следователь. – Что именно страшно? Нам сказать? Мы и так знаем.

Крошин поднял голову.

– Чего вы добиваетесь?

– Предлагаете поменяться ролями? Вас мучает какой-то вопрос? – Следователь оперся на свой огромный стол. – Согласен ответить на любой ваш вопрос. При одном условии.

– Какое условие? – Крошин тоже подался вперед.

– Оба будем отвечать только правду. Без протокола, только для нас, – следователь кивнул в сторону Левы, – и для вас.

– Правду? – Крошин усмехнулся. – Гарантии?

– Честное слово, – ответил следователь. – Только я с вас честного слова брать не собираюсь, и сам вам такового дать не могу. Вы – убийца, я – следователь прокуратуры. Простите, между нами джентльменских соглашений быть не может.

Лева привстал. Сейчас Крошин бросится на него. Следователь не отрываясь смотрел на Крошина. Когда Крошин перевел дух и опустился в кресло, Лева тоже расслабился.

– Я начал с правды, – сказал следователь. – Ваше жизненное кредо – каждому свое?

– В данной ситуации я с ним согласен.

Крошин облизнул пересохшие губы, следователь улыбнулся Леве.

– Дай нам воды, дружок. Мы хотя и разные, но оба нервничаем.

– Я тоже, – признался Лева, перенес графин на стол, налил три стакана.

– Согласен. – Крошин выпил воду и отставил стакан.

– Кто первый спрашивает? – поинтересовался следователь.

– Я, – быстро ответил Крошин, следователь кивнул.