Ипподром

Поняв, что на него, как говорится, вышли, он пытается свести все к непредумышленному преступлению, без заранее обдуманного намерения. Плюс явка с повинной.

Кунин действительно трусливый беззлобный парень. Тогда провисают билеты тотализатора и более чем странный заезд Логинова перед убийством. Непомерно высокая выдача за фаворита Гладиатора. Однако, если Кунин такой, каким он выглядит, ему не придумать столь хитрой в своей простоте истории и уже тем более не взять чужой вины на себя. Все было так, как он рассказывает, а билеты и заезд – хвост другой истории, которая пока никому не известна.

Убил Кунин, но Крошина выбрасывать из дела пока нельзя. В этом Лева уверен. Каким-то краем Крошин здесь замешан.

Утром, когда Лева доложил результаты, Турилин, делая строгое лицо и не скрывая при этом, что доволен, сказал: два дня на отдых, коллега. Полковник терпеть не мог слово – отгул. Рабочий день не нормированный, переработки быть не может и отгуливать не за что. Отдохнуть же человеку надо.

Через служебный вход на ипподром Лева прошел уверенно.

Одноэтажные длинные здания конюшен, запах сена, земли, фырканье лошадей, стук их копыт. Главное же, неторопливость и обстоятельность окружающей жизни действовали успокаивающе. Пистолет Лева снова уложил в сейф и сейчас снял пиджак, набросил его на плечи. Он непроизвольно пошел медленней, чуть вразвалочку. Вот и тренотделение Григорьевой. Сумрачно, прохладно. В проходе никого, из денников доносятся уже знакомые звуки: шорохи, сопение, глухой удар в деревянную перегородку. Лева просунул руку сквозь прутья, похлопал Гладиатора по шелковому крупу, рысак повернулся, ткнулся мягкими губами, обнажил зубы.

– Балуй, – Лева шлепнул его по губам, – нет у меня сахара, Григорий.

Обиженный рысак отошел в угол, Лева с удивлением смотрел вдоль пустой конюшни, прошел дальше, заглядывая в денники. Рогозин и два молодых наездника сидели в комнате Григорьевой. Она стояла. Увидев Леву, перестала говорить.

– Здравствуйте, – Лева поклонился, хотел протянуть руку, но неожиданно почувствовал, что этого делать не стоит.

 – Я помешал? – Он не смотрел на Нину, обращался к Рогозину.

Старый конюх исследовал его ботинки, брюки, плечи и грудь, уперся в глаза.

– Прискакал? Что скажешь?

– Не понимаю. – Лева развел руками, взглянул наконец на Нину и только тогда сообразил, что здесь уже известно об аресте Кунина и сейчас данное событие обсуждалось.

– Ты что же, сучонок, наделал? – Рогозин поднялся.