Ипподром

 – Сейчас возьмете Кунина, понятых и выедете с ними к Кунину домой. Изымете у него пиджак, в котором он был в тот вечер, и найдете подкову. Он забросил ее где-то неподалеку от своего дома. Вы мне данную подкову найдите обязательно.

– Постараюсь, Николай Тимофеевич, – Лева кивнул и отошел.

Следователь извлек свой знаменитый платок, вытер лицо и шею, тяжело шаркая, вернулся к столу. Рогозин закончил читать, уже не смотрел на Кунина, встал.

– Я его, мерзавца, тогда в сбруйной попонкой прикрыл, чтобы не видали пьяного.

Убийцу вроде спрятал. Бывайте, – он протянул следователю корявую ладонь.

– До свидания, Михаил Яковлевич.

– Давайте без свиданий.

– На суде-то встретимся, – следователь пожал Рогозину руку.

– Тюрьма, значит, – утвердительно сказал Рогозин.

– Тюрьма, конечно, – согласился следователь и обратился к Нине: – Нина Петровна, мне нужна характеристика на Кунина.

– Хорошо. – Нина встала и неожиданно протянула Кунину руку: – До свидания, Коля. Страшное ты дело сделал, не прощу я тебе. – Кунин вскочил, нерешительно пожал протянутую руку.

 – Ты парень слабый, не свихнись там, – она кивнула на окно. – Вернешься, приходи. Я тебя на работу возьму.

Кунин кивал, плакал, все не отпускал ее руку, хватался как утопающий. Он прощался, прощался, прощался…

– Коли жив буду, дождусь тебя. – Рогозин Кунину руки не подал.

Гуров выполнил указание следователя, взял пиджак Кунина, отыскал подкову. В научно-техническом отделе провели соответствующие экспертизы и обнаружили на правом рукаве пиджака замытые остатки крови.

На подкове тоже нашли кровь. Уголовный розыск свою миссию выполнил, дело продолжала прокуратура. Кунина арестовали. До суда он находился в городской тюрьме. Из Москвы прибыло теперь уже ненужное уголовное дело, по которому три года назад проходил Крошин. Дело хотели направить назад, но полковник Турилин не разрешил, приказав Гурову внимательно ознакомиться со всеми материалами. Не сейчас, так через год мы столкнемся с этим Крошиным, считал полковник. К встрече необходимо подготовиться.

Когда Лева вернулся в группу, братья Птицыны приветствовали его стоя. Ломакин похлопал по плечу и коротко спросил:

– Что так? – поинтересовался Ломакин.

Лева положил на стол прибывшее из Москвы пухлое дело. Ломакин взглянул на обложку, стал копаться у себя в столе, наконец извлек оттуда конверт и молча протянул. Он был молчуном, Трофим Васильевич Ломакин. Лева прочитал письмо, которое Ломакин получил от своего приятеля из Московского уголовного розыска.