Рассмеявшись, Хью подошел к ней и опустился на колени, чтобы малышка могла обнять его крепко-крепко.
– Мама говорит, что мы останемся здесь навсегда, – затараторила девочка. – Я так рада! Я люблю тебя, дядя Хью. Можно мне завести собственную лошадку?
– Мев! – строго прикрикнула Кэтрин на дочь. Хью улыбнулся, подумав, что женщины начинают хитрить и лукавить, едва появившись на свет. И, кажется, даже не осознают своего коварства, просто оно у них в крови. Бросив восхищенный взгляд на мать, Хью обнял ребенка и серьезно сказал:
– Может быть, но помни: только очень хорошие девочки получают в подарок пони!
«Опять он торгуется!» – подумала Кэтрин, но по-настоящему рассердиться на Хью не смогла.
– Полли, пусть Патрик отведет вас с Мев в конюшню и покажет вам лошадей, – предложил Хью, не обращая внимания на то, что его прекрасная невеста сердито нахмурилась. Служанка же, наоборот, страшно обрадовалась, заулыбалась и, подхватив Мев, побежала разыскивать Патрика. Хью многозначительно подмигнул Кэтрин, невольно вызвав в ней новую вспышку ярости.
Значит, Хью заметил, что Полли влюблена в Патрика, и теперь ловко использует ее чувства в своих целях. Нет, каков негодяй!
Кэтрин перевела взгляд на мадам Бюжоль. Красота этой маленькой стройной женщины уже отцвела, и в каштановых волосах серебрились седые нити. Однако мягкие карие глаза сохранили молодой блеск и светились добротой и лукавым весельем. Портниха не любила злословить, не совала нос в чужие дела, и ее золотое сердце не ведало ни зависти, ни злобы.
– Леди Кэтрин такая красавица! – воскликнула эта милая женщина, поворачиваясь к Хью.
– Да, мне повезло. Я очень счастливый человек, мадам, – ответил Хью. Он медленно улыбнулся и вновь погрузился в созерцание полуобнаженного тела своей невесты.
– О! – выдохнула Кэтрин, вновь вспыхивая от смущения.
– Пойдемте посмотрим рисунки, которые я принесла, – предложила портниха, увлекая Кэтрин к постели, где были разложены наброски моделей.
Под журчание приятного голоса мадам Бюжоль, которая, не останавливаясь, рассказывала что-то о фасонах, тканях и расцветках, Хью положил руку на обнаженное плечо Кэтрин.
Стоя между Хью и портнихой, слыша их голоса, Кэтрин не понимала ни единого слова; она вся превратилась в ощущения. Когда пальцы Хью начали медленно ласкать ее плечо, по всему телу Кэтрин разлилось странное томление.
– Леди Кэтрин нужно полностью обновить свой гардероб, – сказал Хью портнихе, делая вид, что не замечает, в какое смятение повергла красавицу его ласка.
