– Три-четыре туалета требуются немедленно, а подвенечное платье со всем, что полагается, должно быть готово через две недели. Остальное можно закончить попозже. Ну что, сумеете?
– Разумеется, милорд, – с улыбкой заверила его портниха.
Неожиданно Хью обнял Кэтрин и целомудренно поцеловал ее в висок.
– Дорогая, сэр Генри ждет меня в кабинете. А сегодня вечером можно будет подписать наш брачный контракт.
С этими словами он направился к двери, но, внезапно что-то вспомнив, остановился на пороге.
– Мадам Бюжоль, не забудьте сделать складки на юбках пошире, – попросил Хью пожилую женщину.
От смущения Кэтрин хотелось провалиться сквозь землю. А портниха, ничего не понимая, удивленно посмотрела на Хью.
– Леди Кэтрин в тягости, – без обиняков сказал тот.
– О! – воскликнула мадам Бюжоль и растроганно вздохнула. Она, конечно, решила, что отец ребенка – Хью. На лице у нее появилась понимающая улыбка. – L'amour! – прошептала добрая женщина.
– Oui, l'amour! – ответил Хью и вышел, но до женщин еще долго доносились с лестницы раскаты его смеха.
– Мадам Бюжоль, нет ли у вас платья, в котором я могла бы появиться сегодня вечером? – спросила Кэтрин, когда к ней вернулось самообладание.
Портниха прервала свою работу и задумалась."
"– Да, у меня есть одно платье, – нерешительно проговорила она, – но я сшила его для леди…
– Я заплачу за него втрое больше, – перебила ее Кэтрин.
Щедрость молодой женщины изумила мадам Бюжоль.
– Видите ли, сегодня вечером мне совершенно нечего надеть, – пояснила Кэтрин.
Искренне радуясь помолвке этой прелестной и великодушной дамы, мадам Бюжоль решила, что изящный наряд нужен сейчас леди Кэтрин куда больше, чем кому бы то ни было, и кивнула в ответ.
– Я принесу платье сегодня после обеда и подгоню его вам по фигуре, – с улыбкой проговорила она.
«Да, леди Фиона Фицджеральд придет в ярость, когда узнает, что лишилась и возможного жениха, и нового платья – да еще по вине одной и той же женщины», – подумала мадам Бюжоль и довольно улыбнулась.
И дело тут было вовсе не в злорадстве. Просто леди Кэтрин ей нравилась, а леди Фиона – нет.
Спускаясь вечером в холл, Кэтрин выглядела как королева. Розовато-сиреневое платье с длинными, ниспадающими широкими складками рукавами удивительно шло ей. Корсаж изящно обрисовывал ее грудь, а квадратный вырез подчеркивал красоту стройной шеи. Правда, вырез этот казался Кэтрин слишком смелым. Она предпочитала более закрытые платья.
