Исай

Мое горе не стало меньше, оно, как и прежде, резало острым скальпелем каждый нерв в моем теле. Но я научилась жить с этим чувством опустошения. Научилась собирать себя по кускам, когда возвращалась домой к дочери Исая. К моей малышке Вере. К нашей малышке. Я знала, что не стану ей врать, когда она подрастет, расскажу ей правду о ее рождении. О ее отце. О том, каким замечательным он был. Единственным для меня.

До работы я дошла за несколько минут. Переоделась в униформу и привела в порядок непокорные локоны.

Я остригла волосы. Просто потому, что не могла прикасаться к ним, не могла плести косы, которые так нравились Феликсу. Не могла жить без того ощущения, которые испытывала, когда мой Исай путал пальцы в моих длинных прядях.

По привычке, приобретенной за последний год, вынула блокнот из глубокого кармана фартука и установила телефон на беззвучный режим. У меня была простенькая модель, без всяких «наворотов» с обычными кнопками. Мне он нужен был лишь для того, чтобы всегда иметь возможность связаться с бабушками.

"Других номеров в памяти моего телефона не было. И я не нуждалась в них. Признаться, если бы ни бабушки и традиционный просмотр вечерних новостей, я бы так и жила затворницей, пряталась от внешнего мира. Меня не интересовали новости из интернета, слухи о бомонде, новые веяния. Никому не говорила, но я боялась вновь наткнуться на то самое видео, которое прочно засело в мои кошмары.

– Сеня, отнеси, пожалуйста, кофе в кабинет шефа! – попросил бармен, составляя заказ на небольшой черный поднос.

Я взглянула на пустые столики. Работы не было. Дождь держал всех прохожих в тепле собственных домов. И я втайне понадеялась, что сегодня будет спокойный день, и я смогу несколько раз прочесть конспекты, прихваченные с собой.

Я твердо шла по небольшому коридору, мысленно перечисляя список покупок, за которыми нужно успеть забежать в магазин после смены.

– Да, войдите! – услышала я и послушно вошла.

Я смотрела прямо перед собой. Смотрела, и мне казалось, что моя психика все же поддалась горю, и я сошла с ума.

Смотрела на оживший сон, который улыбался все так же, ласково и с искорками озорства. Но мой сон выглядел иначе: волосы чуть отросли, а нос теперь был с горбинкой.