Исай

Я держал свою девочку, или сам держался за нее – не важно. Смотрел на нее и понимал, что нет никого прекрасней, желанней, любимей.

– Это правда? Я не сошла с ума? – она все еще плакала.

Видел, как ее слезы катятся по щекам, смешиваются с каплями дождя. Наша одежда давно промокла под холодным ливнем, но я не мог выпустить Белку, чтобы как следует укутать сухим пледом. Не замечал ничего вокруг. Знал, что нужно выставить обогрев салона. А все равно не мог пошевелиться.

Тачку я припарковал рядом с черным входом в ресторан.

– Нет, Белочка, – шепнул я, убирая пряди, облепившие красивое личико. Пряди были короткими, а у меня защемило в груди от того, что Белка их остригла.

– Отрастут… – сквозь слезы улыбалась Белочка. – Я не хотела их срезать, но не могла… Тебя не было, и я… Не могла…

Она вновь горько разрыдалась, а я крепко прижал ее к себе.

– Все позади. Я рядом, – уговаривал я ее, рвано дыша в ее макушку. Она была такая маленькая, моя девочка, моя Белка. Но такая родная и безумно любимая.

Я тысячу раз умирал без нее и только в эту секунду будто пришел в себя после злополучной аварии. Два с половиной года – это жуткий кошмар, кома, в которой существовал мой мозг. А сегодня – начало новой жизни.

– У нас дочь, Исай, – прошептала Белка, пряча свое лицо на моем плече.

Я лишь прикрыл глаза, спрятал чувства от всего мира, как и привык. Но Белка подняла голову, коснулась моей щеки дрожащими пальцами. И улыбнулась. Ее бледное лицо засияло, точно солнечный лучик, ярко и радостно.

– Дочь Верочка, – шепнула она.

А я рвано выдохнул, сглотнул перехвативший горло ком.

– Спасибо! – пробормотал я.

Гладил ее щеки пальцами, воскрешал в памяти ощущение бархатистой, нежной кожи, дышал ее запахом, ее улыбкой, мягким светом ее глаз, путал пальцы в шелке ее коротких прядей на затылке, покрывал ее крохотную ладошку жадными поцелуями и никак не мог оторваться.

Я так давно не чувствовал ее рядом!

Целую чертову вечность!

Белка обнимала меня, плакала, смеялась. А мне казалось, что мир стал ярче, ослепил красками и светом.

Ливень хлестал по затемненным стеклам тачки, барабанил по крыше, прятал нас от любопытных глаз редких прохожих, а я видел только мою девчонку и свет, который она мне дарила одной лишь улыбкой.