Исцели меня

— Сонь?

— Отдыхай, — жестко повторяю я и со всей силы бросаю дротик в мишень.

И впервые за сегодняшний день я попадаю почти в самую середину. А все потому что представила в виде мишени нужное лицо. Сам завещал себя представлять, ну вот и получай, гад.

Глава 37

— Если ты сейчас не поешь, я клянусь, что расскажу Бестужеву, как ты на самом деле проводишь все время, это, во-первых. Во-вторых, пожалуйста, возьми трубку, когда он позвонит тебе в следующий раз. Я тебя очень прошу. Умоляю. Он сказал, что перезвонит после обеда.

Не ответишь — он ведь приедет, Соня.

— Не приедет, папа сказал, что он зашивается на работе, — хрипло произношу я.

— Плохо ты его знаешь. Неужели так сложно просто поднять трубку и сказать дежурную фразу? — натягиваю покрывало на голову, чтобы хоть как-то заглушить громкий Варин голос. — Соня! — тут же одергивает его обратно.

— Отстань от меня, по-хорошему прошу.

— Ну, пожалуйста. Он же меня уволит за то, что я не выполняю свои обязанности и тупо не могу заставить тебя даже взять трубку, не говоря уже о таких вещах как еда и занятия!

Занятия… Да какие к черту занятия? Чувствую, как рядом проседает матрас от того, что Варя садится ко мне на кровать.

Хочется от всего выть. Громко и истошно. Правда, и это не могу. Голова иначе треснет.

— Если ты хочешь, чтобы я ушла, то так и скажи, я прямо сейчас уйду сама из этого дома. Мне надоело разрываться между вами двумя. Надоело слушать его причитания и врать по твоим же просьбам, что у тебя все нормально.

Это ненормально, Соня. И твоя апатия мне просто осточертела. Я уже не знаю, что мне делать, — в этом я с тобой солидарна. Я уже давно не знаю, что делать. — Да посмотри же ты на себя со стороны. Ведь еще недавно у тебя был боевой дух, а сейчас что? — проводит рукой по волосам и, кажется, на какие-то секунды мне становится легче. Даже приятно. Правда, длится это до тех пор, пока в висок не ударяет очередной импульс. — Ну скажи, что не так?

— Все так.

— Может быть что-то болит? Ноги? Я читала, что возращение чувствительности болезненно.

— Ничего не болит.

— Все, Соня, — шумно выдыхает. — Я сдаюсь. Я больше не буду врать Бестужеву, что у тебя просто нет настроения разговаривать. Скажу ему все как есть. Надоело.

— А ты не врешь. У меня действительно нет настроения и желания с ним разговаривать.

— Мне тебя привязать и вливать еду через зонд?

— Я не хочу есть. И мне плевать, как это выглядит и кому что надоело.